В генеральную прокуратуру вернулся с четким и осознанным решением уволиться со службы. Я подал рапорт. Заместитель действующего генерального прокурора был старым другом отца и моим крестным. Знал меня хорошо, поэтому не тратил время на уговоры и палки в колеса не вставлял.
— Дмитрий Саныч, я подпишу, но если решишь вернуться, восстановим. Я тебе свое место прочил, эх, — рукой махнул. — Зато отец твой рад будет. До усрачки, — добавил с улыбкой.
Папу я навестил уже вечером. Он действительно принял мое решение взять ответственность за наш бизнес на себя с превеликим удовольствием.
Отец хоть и страдал от хронического артрита, но управлял компанией твердой рукой, вникая во все нюансы. В отличие от компаньона — Германа Львовича. Тот давно научился делегировать и брать от жизни не только геморрой, но и всяческие плотские удовольствия. Молодая жена тому доказательство. Отец Иры все еще надеялся заделать сына. Но и нам постоянно намекал, что пора уже внуков. Мальчика, естественно. Девок можно, но исключительно после пацана.
— Ты очень вовремя решился уйти из органов. У нас хорошие перспективы развития в Штатах. Америкосы хоть и трындят на Россию, а бизнес делают, аж за ушами трещит, — довольно улыбался. — Свадьбу вашу с Ириной отыграем и поедите во Флориду.
— Уехать из России? — задумчиво проговорил. Не знаю… Не знаю…
У меня такая эмоциональная каша в голове, и она совершенно не поддавалась анализу. Стало бессмысленно отрицать, что Алена давно стала для меня не той, кем я назначил ее изначально.
Она так остро и ярко вошла в меня, что становилось страшно. Переключаться в режим «без нее» получалось с огромным усилием. Одну ночь мы провели вместе, и я не про секс. Мы заснули и проснулись рядом, в одной постели: я обнимал ее гибкое и стройное тело с запахом сладких цветов. Смотрел на спящую и поверить не мог, что держу в руках такую юную красоту. Да, Алена, мирная и расслабленная, казалась очень молоденькой и обезоруживающе прекрасной.
Вернулись в Москву, и я снова стал прожженным циником и прагматиком.
Только придерживаться выбранной линии поведения стало в разы труднее. Ира, конечно же, отметила эту перемену. Сначала пыталась выяснить, почему не приехал к ней на отдых, но когда увидела меня в аэропорту, не стала мозги делать. Была осторожной и ласковой, а я… Меня рвало изнутри. Выламывало и корежило. Я спать с ней не мог! Нет, это не тупо не вставал, не возбуждала и прочая поебень. Нехилое внутреннее сопротивление накрыло.
