Договор на словах — филькина грамота. В отношениях такая позиция считалась цинично-мудовской, но я не собирался менять статус-кво Иры. Ей за свое положение волноваться не нужно, тем более пытаться привязать меня ребенком. Нет, женщину, беременную от меня, не брошу, но манипуляции моей ответственностью до добра не доведут. Странно, что Ира, знавшая меня неплохо, решила разыграть эту карту. Проиграет ведь.
С Аленой все намного сложнее. С ней не работал прагматизм, правила и установки. Я просто хотел с ней быть, пока не остыну, вернувшись в исходное состояние.
Она не хотела быть со мной. Это цепляло. Это бесило. Это раздражало. Она дарила мне тело, но не пускала дальше. Я отдавал отчет, что мне совсем не нужно к ней в душу лезть, сердце препарировать, но это выстреливало манящим вызовом: увидеть в холодных глазах желанной женщины тепло и нежность. Страсть, дерзость, злость — видел, но не больше. Она не нуждалась во мне. Даже деньги не брала. А я искренне хотел разгрузить ее: чтобы на дочь, себя… Меня, черт возьми, время оставалось!
— Эй! — крикнул Демид.
— Выключай автопилот! Проебем же!
Мы играли в паре с двумя депутатами из Совета Федераций. Они разваливались физически, а я морально. Дёмыч пытался вывезти один, выходило хреново.
— Димон, ты как вообще?
Мы все-таки выиграли. Отпраздновать решили в парилке, потом бассейн и спарринг. Физическая нагрузка помогала победить стресс. А я в ебаном стрессе, помоги мне психолог!
— Хуево, Дём, хуево.
Демида не было в стране последние два месяца и о изменениях в моей размеренной и распланированной жизни не знал.
Я в принципе не из тех, кто трындел о личном и жаловался, но иногда хотелось поделиться.
Я коротко рассказал о желании Иры во что бы то ни стало забеременеть вот прямо сейчас. И поставить меня перед фактом.
— Она просто пытается удержать тебя пузом, — со знанием дела констатировал Демид. Знаток, блядь, женского коварства! — Чтобы не соскочил."
"— Я и не собирался соскакивать, — вяло ответил, расслабляясь на лежанке в парной. Весь затек, шея забита, плечи напряжены, в голове вообще трындец.
— Бабы чувствуют перемены, — философски заметил. — Их не провести.
Я громко щелкнул языком! Ему-то откуда знать?! Он в нашей компании был самым раздолбаем! Тридцать три годика мальчику, и даже намека на серьезные отношения нет, не то чтобы на женитьбу.
— Я это все знаю, брат, поэтому вовремя на лыжи становлюсь!
Понял, о чем я, хотя вслух слова не сказал!
— Я женщин обожаю, но свою свободу люблю больше.
