Затем резко отпустил и произнес, как ни в чем не бывало.
— Я уезжаю на пару месяцев. Связи со мной не будет. Приеду, и мы вернемся к этому разговору.
К какому именно не уточнил: деньги, моя дочь или я сама.
— Мама хочет познакомиться с внучкой. После смерти отца она перебралась обратно в РФ. На меня надежды нет, — криво усмехнулся, — хочет Семкину дочку увидеть.
Я знала, что Ярослав был разведен, про наличие детей понятия не имела. А про предполагаемую бабушку… Поздновато, вспомнила, но пускай. Я не против общения с родней.
Но сильно не рассчитывала на позитивную встречу. Если бы этой женщине нужна была внучка, единственный ребенок погибшего сына, разве ждала бы три года? Вопрос риторический. Но, возможно, я узнаю ответ от нее самой.
— Хорошо. Я не против общения.
— Если что-то нужно, через мать обращайся. У нее инструкции вам помогать, пока меня нет. Вдруг что.
Я согласно кивнула, но даже не понимала, что могло бы произойти. Больше трех лет с рождения Катюши жили без прямого вмешательства Разиных, дай бог еще поживем.
Вечером, вернувшись домой, обнаружила посреди гостиной детскую горку. Дочка визжала, как самый настоящий пухленький розовый поросенок и радовалась с искренней детской непосредственностью. Мама шепнула, что это доставили от Ярослава. Сам он приходил редко, чтобы племянницу проведать, но подарки передавал регулярно. Деньгами ведь я не брала. Хорошо, подождем, что нам новая бабушка приготовит. Какую встречу.
В воскресенье дождались: днем пожаловала Тамара Николаева. Статная женщина за шестьдесят, властная и высокомерная.
Она приехала с водителем и застала нас с Катей гуляющих на площадке возле дома. Мне она сразу не понравилась. Вероятно, потому что смотрела на меня так, словно я к ней пришла и просила о помощи, а Тамара Николаевна одолжение делала, стоя рядом.
— М-да, девочка, конечно, не похожа на Семочку, — вынесла вердикт, поджав губы. — Нужно бы удостовериться, что Катя наша, Разина, — и на меня оценивающе. Я, очевидно, тоже ей не нравилась.
— В смысле? — нахмурилась я.
— Зачем?
— А что ты так заволновалась? — подозрительно сощурилась."
"Я ошеломленно поднимала челюсть с пола. Что это без году неделя бабушка себе позволяла!
— Подождите, — остановила ее, — я вам свою дочь не навязываю. Я не просила ни вас, ни Ярослава участвовать в нашей жизни. У Кати от отца только отчество. Все. Большего нам не нужно. Если ваша цель оскорбить меня, то давайте сейчас же попрощаемся.
Тамара Николаевна фыркнула и снова на внучку взглянула.
