"
"— Ты пытался сблизиться со мной, чтобы Диме насолить, да? Или… — на меня нашло озарение. Ярослав влился в «Теско», то есть в принципе хотел владеть компанией. Таким, как он, мало кусочка, им нужен весь пирог. Может, Ярослав знал, что я дочь Савицкого и предполагал такой исход? Что мне достанется приличное наследство? А эта Кристина снабжала слухами и информацией. Дима говорил, что она любила докладывать и шпионить. Вероятно, работала не только на Небесного старшего, но и на Разина старшего. Услышать она могла многое… — Неужели тебе нужны акции?
Ярослав раздраженно вздохнул и на меня недовольно посмотрел.
— Мнительная ты, Алена. Думаешь, хотеть тебя можно только с приданным? — потом обхватил меня за лицо и агрессивно впился в губы. Я вырвалась, оттолкнула. — Ты идеал, Алена. Недостижимая мечта. С первого взгляда. Самая чистая девочка, к которой всякие мудаки тянули руки. И я в том числе, — усмехнулся горько. — А Кристина, — обернулся к дверям ресторана, — так, для дела. Да, хотел, чтобы она соблазнила Небесного.
Устранить конкурента. Но ему плевать. Для него только ты существуешь. А акции… Хотел бы получить, верно. Но если ты скажешь, что будешь моей — никаких акций, баб, криминала… Ничего не будет. Только мы. Что скажешь?
Как же люди любят обманываться, подумалось мне. Ярослав считал меня идеалом и отчего-то решил, что именно идеал ему нужен. А мне казалось, что ему нужна другая женщина. Не знаю какая, но не я.
— Я люблю его.
Больше ничего не ответила. Этим все сказано.
— Ален, — окликнул Разин, когда сделала несколько шагов в сторону своей машины, — если надумаешь продавать, обращайся.
Я только тряхнула волосами и не сдержала улыбки. Разин не исправим: делец и умелец проворачивать непроворачиваемое. Но у меня есть человек, которому я отдам эти ценные бумажки…
Глава 55
Дима
Очень неожиданный звонок. Мы с отцом лично не общались с того вечера, когда он Алену решил загнать под ноготь. Крепко поругались и никакого желания наводить мосты у меня лично за эти месяцы не возникло.
Люди могли меняться, если внутри есть хоть капля светлого и чистого: доброта, сопереживание, любовь. А если прогнило изнутри и седой паутиной покрылось — ничего не сделать. Человеку внутри просто не за что ухватиться. Я надеялся, что мое счастье, известие о внуке, которого отец так требовал когда-то, смягчит его, разбудит что-то забытое, теплое, человеческое. Не вышло. Не осталось ничего. А может и не было никогда.
