— Садитесь завтракать, — обернулась, улыбаясь, но прямо на Небесного смотреть избегала. Эта ночь стала поворотной в наших отношениях. Мы сделали крохотный шаг навстречу и приоткрыли ларец наших душ. Как дальше пойдет — от нас зависит.
— Катюша, кушай и поедем на тренировку.
Сегодня суббота и никто не отменял работу. Я посмотрела на маму.
— Сегодня в одиннадцать собеседование с няней. Тремя, — и на Диму: — Поможешь выбрать?
— Алена! — мама снова принялась отбиваться. — Зачем нам няня?! Нас и так, — обвела взглядом шумную столовую, — много!
— Не начинай, мам.
Дети ешьте, — прикрикнула, — не баловаться!
Я выгнала машину из гаража, усадила дочку. Дима играл во дворе с Кириллом. Они оба нас провожали.
— У нее диабет первого типа. Ей нужна помощь, — рассказала ему.
— Не волнуйся, разберемся, — и к Кате повернулся: — Давай по-быстрому там. Без тебя плавать не будем.
Катя вся была в нетерпении, тренировалась вполсилы, все ждала, когда домой поедем. Пришлось даже отругать по дороге домой.
— Кать, ну ты чего? Тебе танцы разонравились? Смотри, дальше тяжелее будет! Школа начнется. Не будешь справляться, никаких кружков и секций, тем более без старания, — говорила нарочито строго.
— Мне нравится, мам! — распереживалась она. — Просто я тоже хочу играть с Димой как Кирка. А то ему одному… — накуксилась неожиданно. Я припарковалась в кармашке на полпути у дому и повернулась к дочери.
— Катюш, что такое?
Она посмотрела на меня доверчивыми, полными слез глазами.
— Потому что Дима папа Кирилла, а не мой! — и она заплакала, громко и горько. Бедная моя девочка. — А я хочу, чтобы и мой тоже!
— Катюш, к тебе Дима хорошо относится? — поинтересовалась серьезно, вытирая соленые слезы. Она активно закивала. — Ты видишь разницу между отношением к тебе и к Кирюше?
— Нет, точнее, ко мне даже лучше! — теперь довольно улыбалась. — Можно я Диму тоже буду папой называть?
Меня изумлением накрыло, но я очень постаралась быть (или казаться) спокойной и уравновешенной.
Разве я могла разрешить или запретить?! Об этом нужно говорить непосредственно с Димой. Не хочу, чтобы мой отказ или разрешение испортило то, что между ними зародилось: доверие, нежность, привязанность. Каким бы ни был его ответ, объяснить его нужно корректно, наименее болезненно.
— Разве важно, как его называть? — улыбнулась тепло, маскируя бурю внутри. И страх. А вдруг опять не выйдет.
