Если нет, ничего не могу поделать. Мы не просто закончились. Нас никогда не было.
Мы встретились у кабинета. Ира, одетая в стильный брючный костюм кричащего розового цвета, волосы уложены, идеальный макияж и стальная непроницаемость в глазах. Мне только кивнула. Я слабо улыбнулся. Похоже, мы наконец стали теми, кем были изначально — людьми, которые друг друга понимали.
— Ваше желание расторгнуть брак является обоюдным? — сотрудник ЗАГСа спросила явно для галочки. И так понятно, что между нами нет и намека на близость.
— Да, — ответил четко.
— Да, — Ира тоже была тверда.
— Подпишите акт о расторжении брака, — придвинула журнал с соответствующей записью.
Мы оба поставили автографы. Все, мы официально разделены. У нас забрали паспорта и выпроводили «погулять» пятнадцать минут: поставят штамп и выдадут свидетельство на руки."
"Я хотел подойти к Ире: не знаю, искренне счастья пожелать, что ли. Наверное, для нее навсегда останусь эгоистичным мудаком, да я и не стремился к прощению — рано к Господу на поклон, успею грехи искупить, — но игнор после нескольких лет жизни под одной крышей, по-свински как-то.
Сделал шаг навстречу, но она оказалась стремительней, сама подошла.
— Тебя можно поздравить? — поинтересовалась прохладно. На губах дежурная улыбка, лицо непроницаемая маска, а в глазах пусто.
— Надеюсь, тебя тоже?
— Отчасти, — коротко бросила. — Знаешь, я последовала твоему совету: обратилась к психологу. Так вот, он дал мне дельный совет: быть честной с самой собой и с окружающими.
По возможности, конечно, — она загадочно улыбнулась. — И я буду. Не стоило замуж за тебя выходить. Мои чувства изначально были отравлены амбициями отца. Я должна была доказать, что смогу покорить тебя. Потом, что смогу удержать рядом. Потом, что родить тебе… — Ира подняла на меня глаза и в них была только голубая сталь и правда. Безжалостная и беспощадная. — Не было никакого выкидыша. И ребенка не было. Я обманула тебя. Женила на себе такого рационального, практичного, но ответственного эгоиста.
Мне ментальный грузовик под дых врезался. Выбил дух и почву из-под ног. Что она сделала?! Что? Бля! Как же круто меня наебали!
— Что ты сказала? — прорычал, едва сдерживаясь, и угрожающе близко приблизился. Шею сверну. Три года! ТРИ! Тоска, мука, горечь. Я виноватый и несчастный. Она сломанная и мстительная. Алена… Алена одна вынашивает моего и ребенка и растит мелкую. Одна… Только у нее, несмотря ни на что, жизнь была настоящей.
