— Как самочувствие?
— К черту самочувствие! Ты что удумал! Из-за какой-то лярвы с нагулышем жену бросить хочешь!
Я замер. Руки непроизвольно в кулаки сжались. Я многое мог позволить, спустить на тормозах, учитывая возраст и дурной характер, но не это. Алену и детей трогать не позволю.
— Еще одно слово в таком тоне, и это будет наша последняя встреча.
— Да как ты смеешь! Из-за бабы…
— Хорошенько подумай: два слова, и я не посмотрю, что ты инвалид. Кулаки давно чешутся."
"Отец сузил глаза, дышал тяжело, пыхтел и краснел, но пытался справиться с рвавшимся изнутри словесным поносом.
Это или возраст, или я не замечал раньше его презрительного отношения к людям? Если они не подходили под его критерии, то автоматически становились людьми второго сорта. Таких было большинство, естественно. Только откуда столько уверенности, что лучше прочих? Деньги и власть — постулаты успешности сильных мира сего, остальное пыль. Неужели я с возрастом мог стать таким же? А может был таким? С Аленой как поступил: захотел и взял, не считаясь с ее желанием.
Потому что мог, потому что король жизни, а она никто. Так думал, когда к себе привез и взял по праву сильного. Если бы не полюбил Алену, может и стал такой же надменной сволочью, как отец. Я отдавал отчет, кто он и каким может быть. Поэтому не стремился как можно скорее познакомить его с внуками и моей избранницей. Катюшу как-то быстро начал считать своей. Ну а чья она, если не наша с Аленой?! Если папа в принципе не примет их, то для меня выбор очевиден. Думаю, он это понимает.
— Ты не можешь променять свой брак, репутацию, будущее на безродную девицу!
— Пап, а ты сам каких бояр будешь? — не выдержал, это уже казалось смешным. — У нас род от каких царей-императоров? — откровенно насмехался.
— Моего благословения не получишь! — ответил, громко клацнув зубами. — И поддержки в совете директоров тоже!
— Ты думаешь, оно мне нужно? — вздернул бровь и поднялся. Кажется, наш разговор можно считать законченным. Подошел к двери, дернул и буквально налетел на Иру.
Вот оно что! Я думал, Герман Львович с отцом новостью поделился, а это она протекции у свекра просила.
— Заходи, — кивнул саркастично, — обсудите итоги дебатов.
— Вы уже поговорили? — Ира переводила взгляд с меня на отца и обратно.
— Поговорили, — проворчал он и на меня взглянул: — Ты меня услышал, сын. Пока еще сын, — решил разыграть последний козырь.
Я устало взлохматил волосы: мне к своим детям ехать нужно и плевать, будет ли у меня самого отец.
