И следом:
Целую…
Я не стала отвечать, наоборот, очистила переписку. Я прекрасно помнила, как Небесный умел манипулировать, укрощать, приручать, соблазнять. На меня больше это не действовало, но все же я не настолько самоуверенна.
— Ждет? — спросила у мамы, вышедшей из детской.
— Ага, водички попросила.
— Отдыхай, — погладила по плечу, — я отнесу.
— Ален? — естественно, она хотела знать, что будет дальше.
— Потом, — проговорила и, взяв стакан воды, направилась к дочери.
— Мам, ты была с дядей Димой? — с любопытством поинтересовалась Катя.
Я только кивнула. — А он кто?
Я замялась, обдумывая каждое слово. Судя по настрою Небесного, дети скоро узнают, кем он приходится. Но я должна максимально обезопасить их от травмы потери, если решит, что отцовство не так занимательно, как рассказывали в сказках. Катя, после возвращения из отпуска три года назад, спрашивала про «дядю-папу», даже требовала к себе. Конечно, возраст сгладил огорчение и притупил память, но время шло, дети росли: с каждым годом вопросов будет больше, а ответы станет сложнее придумывать.
— Дима… Дима папа Кирюши.
— И мой?
Я слабо улыбнулась и погладила ее по голове. Катя по отчеству была Семеновной, и я не скрывала, что ее папа умер. Правда, тогда она была совсем малышкой. Когда Ярослав исчез из нашей жизни, а я носила Кирилла, объясняла, что будет братик, не вдаваясь в подробности. Катюша была слишком мала, чтобы провести анализ: как без папы рождаются дети? Про своего она спрашивать перестала, но, видимо, решила, что отец у них с братом один.
Это логично. Хорошо еще, что выяснять не стала, где ж он тот самый папа…
— Нет, малыш, — крепче обняла ее, — твой улетел на небо, когда ты еще была в животике у меня. Его звали Семен, поэтому ты у меня Екатерина Семеновна.
— Папа теперь на небе живет? — спросила тихим шепотом, инстинктивно понимая, что говорим о сокровенном: жизни и смерти.
— Да, — ответила, хотя сильно сомневалась, что Семен попал в рай.
— Пусть тогда дядя Дима будет и моим папой, — проговорила с потрясающей детской непосредственностью.
— Он добрый.
Я только вздохнула: как объяснить детской душе запутанные взрослые отношения?
— Катюш, понимаешь… Я не знаю, как часто Дима будет приходить. Он как бы это сказать: биологический отец Кирюши. Это не значит, что он будет с нами жить, понимаешь?
— А что такое бирогический?
— Би-о-ло-ги-чес-кий, — повторила по слогам. — Это значит, что у них с Кириллом одна кровь. А у тебя, меня, бабушки другая.
