У нас и так были натянутые отношения, но по возвращении в Россию стало хуже: ревность и нервоз в квадрате. Мы ни разу за три года с момента женитьбы не вспоминали Алену. Это было своего рода табу — никто не нарушал этот запрет. Но не сегодня… Сегодня изменилось все.
— Где ты был? — спросила с порога, не выпуская из рук планшет. Ира настолько потерялась в нашем неудачном браке и своем несостоявшемся материнстве, что я предложил попробовать обрести себя снова. Просто понять, что ей нравится. Вероятно, она занималась поиском чего-то только своего и близкого ей по духу, но вернулся я.
Триггер. Навязчивая идея. Катализатор и спусковой крючок ее внутренней борьбы. Мне кажется, Ире нужна помощь специалиста, чтобы разобраться, сколько ее личного желания было в данной траектории жизни, а сколько давления извне.
И я тоже давил. Я виноват. Я должен исправить ошибки. Много ошибок.
— Пил кофе в новом заведении Демида, — ответил правдиво. Так и было.
Нет, я не собирался лгать и уходить от разговора, но пытался минимизировать шок и боль.
До сегодняшнего дня наивно полагал, что, оставаясь с Ирой, делаю ей лучше. Что развод сломает ее. Хотел поддержать в память о нашем потерянном ребенке. Ведь в большей степени это моя вина, а непросто роковая случайность: отторжение плода из-за резус-конфликта — жене именно так сказали врачи. Я слышал, что после потери ребенка многие семьи расходились, слишком больно, но Ира слышать не хотела о расставании. Только сейчас начал осознавать в полной мере, что жизнь со мной разрушала больше, чем давала.
Только я виноват, что моя жена стала нервной, издерганной женщиной.
Я не должен был втягивать Иру в отношения без чувств. Не должен был жениться на ней. Из-за моих неэмпатичности и малодушия пострадало столько людей. Не буду скрывать, что встреча с Аленой подтолкнула к решительным действиям. Сейчас не просто знал, сердцем чувствовал, как необходимо поступить. Да, будет больно. Всем. Это переходный период. Человеку суждено рождаться в муках.
— Сделаешь кофе? — попросил так, как не просил уже давно.
Ира замерла, испуганно качнула головой, но все же согласилась. Оставила айпад на столе и ушла на кухню. Я вышел на террасу, поднял одну из застекленных рам и глубоко вдохнул прохладный ночной майских воздух. Легкие обожгло чистотой и свежестью. Возможно, так пахла настоящая свобода. Внутренняя. Без условностей и стереотипов.
— Твой американо. Как ты любишь, — поставила на столик и поежилась.
