– Тебе же тут не нравится. Ты вообще не похожа на ту, кто ходит на такие мероприятия.
Почему-то это прозвучало так, что мне стало обидно.
– А на кого я похожа? – ровным голосом спросила я.
– Ты похожа на хорошую девочку, на отличницу, которая никогда в жизни не расстраивала родителей и не прогуливала уроки. Которая не пьет, не курит, матом не ругается и с мальчиками не целуется, – насмешливо перечислил Царев.
Я вспыхнула, на глаза навернулись слезы. Почему он говорит об этом так, будто это мои недостатки?
– А что, это так плохо? – спросила я дрожащим от обиды голосом.
– Быть хорошей?
– Не плохо, – он пожал плечами, – просто скучно.
– Между прочим, я пила шампанское, – с вызовом сказала я, – на посвящении.
– Оу, да ты бунтарка, – расхохотался Царев. – Еще скажи, что куришь!
– Вы сегодня столько сигарет выкурили рядом со мной, – огрызнулась я, – что можно считать, что я тоже курила.
– Ну допустим, – Кирилла явно забавлял наш разговор. – Пункт про мат предлагаю пропустить, я сам не люблю, когда девушки ругаются, а что у нас с поцелуями?
По моему мнению, разговор из просто странного переходил в откровенно неприличный.
И единственная причина, по которой я продолжала тут оставаться, был сам Царев. Кроме того, что мне просто нравилось находиться с ним рядом, сейчас он был почему-то другим: не таким закрытым, не таким высокомерным и оттого казался еще более привлекательным. Вопреки обыкновению, Кир не смотрел на меня как на пустое место, разговаривал со мной и даже не называл этим ужасным прозвищем «Мышонок».
– Гм, а что с поцелуями? – переспросила я старательно небрежным тоном. – Все в порядке у меня с ними. Конечно, я целовалась.
– Предлагаешь поверить тебе на слово? – прищурился Кирилл, и в его серых глазах заплясали лукавые искорки.
– А…что…в смысле… – растерялась я, мгновенно утратив способность связно выражаться.
– Ну проверить надо бы, – серьезно сказал он, затушил сигарету и повернулся к мне. Прохладные пальцы приподняли мой подбородок, и его лицо оказалось вдруг так близко к моему, что сердце сначала застыло испуганным зверьком, а потом заколотилось, словно пытаясь пробить грудную клетку и выскочить наружу.
Его губы, пахнущие сигаретным дымом, мягко коснулись моих, и горячий наглый язык на мгновение скользнул в мой рот. А потом Кирилл отстранился и с усмешкой на меня посмотрел.
– Врешь, Мышонок, не целовалась ты еще ни разу.
Я стояла столбом и не могла выговорить ни единого слова.
