Три единички на конце – как напоминание о том, что он всегда и во всем лучший. Первый.
Я не стала ничего отвечать.
«как ты себя чувствуешь?»
«ты завтра пойдешь в универ?»
«Мышонок, прости меня»
«я понимаю, что ты не веришь, но это перестало быть спором уже на твоей даче»
«я должен был раньше тебе сказать но боялся что ты уйдешь»
«что мне сделать чтобы ты со мной хотя бы поговорила?»
Я не отвечала. Но читала. Понимала, что не надо этого делать, и все-таки читала.
А Кирилл продолжал писать, как будто совершенно не смущенный тем, что я молчу.
"
"Про то, что ужасно жалеет, про то, что переживает за меня, про то, что хочет все мне объяснить…Но когда он написал, что любит меня и что его слова о любви были правдой, во мне вдруг что-то надломилось.
Я всхлипнула и сделала то, что давно должна была – занесла его номер в черный список. И удалила все сообщения.
Любит он…
Любит…
Скотина, козел, тварь!
Я вытерла рукавом мокрые от слез щеки и, решительно схватив рюкзак, начала запихивать туда учебники и тетради.
Да, я завтра пойду в универ. Как минимум, чтобы сказать в лицо этой мрази, чтобы он от меня отстал. И даже если Марго увешает все стены факультета моими полуголыми фотками, мне плевать. Я устала от того, что они видят во мне слабого доверчивого мышонка, с которым можно делать все, что хочешь.
Мышки – сюрприз! – тоже умеют кусаться. И достаточно больно. Особенно когда их загоняют в угол.
Глава 19. Общественный резонанс
Когда я утром вышла из подъезда, меня немного потряхивало.
Да, я, конечно, готова была дать всем им отпор, но это не значит, что я не переживала.
Правда, все это волнение оказалось детским садом по сравнению с той паникой, которая охватила меня, когда из-за угла показалась знакомая черно-оранжевая машина. Царев лихо развернулся, перегородив своей тачкой дорогу, и выскочил на улицу, даже не позаботившись закрыть за собой дверь
– Чуть не опоздал! – выдохнул он, не отрывая от меня взгляда. Выглядел Кирилл откровенно плохо: взъерошенный, бледный, с синяками под глазами.
Как будто это он две ночи рыдал в подушку, а не я.
– Что надо? – осведомилась я холодным равнодушным тоном, чувствуя при этом, как дико колотится сердце и мелко дрожат руки в карманах куртки.
– Я подвезу тебя.
– Нет.
– Что, ехать в душном грязном автобусе с толпой людей лучше, чем со мной в машине? – сощурился Царев.
– Где угодно лучше, чем с тобой, – отрезала я и зашагала к остановке, краем глаза отмечая, что его машина ползет за мной.
