Целители обступают лежащую Мон-Стерр и что-то обсуждают своим сплочённым коллективом, но вновь появившийся звон в ушах не позволяет расслышать ни слова. Леон жестами отдаёт распоряжения, к нам бегут отец с деканом Блейз, а наши противники замерли на местах, ожидая вердикта судьи и разрешения покинуть стадион.
— Монстр, как же так? — хватаюсь за голову, не понимая, что случилось с моей Мон-Стерр. — Тут отлично сработал бы базовый щит.
Неужели она растерялась? Забыла нужное заклинание? Отвлеклась?
Взгляд скользит по притихшим трибунам, цепляется за поникший плакат “Монстр-Дракон непобидимы”.
Ивар нервно ходит взад-вперёд, и на его лице большими буквами читается растерянность, а вот Эва…
Дрянь с вызовом смотрит в мои глаза и что есть силы сдерживает торжествующую ухмылку.
Делаю глубокий вдох и медленно поднимаюсь на ноги. Конечности меня не слушаются, но всё внутри кричит: Это её вина! Из-за неё мой Монстр лежит на поле, такая беззащитная, хрупкая, как сломанная кукла!
Дракон рвётся наружу, и я не сдерживаю оборот.
Выпускаю на волю звериную сущность, не отводя взгляда от стремительно бледнеющей Эвы.
Вот уже не ноги, а лапы цепляют когтями твердокаменный грунт, а за спиной расправляются крылья, и я шаг за шагом приближаюсь к стерве Эвелин, желая спалить её в адском пламени! Уничтожить раз и навсегда!
Бывшая напарница с визгом прячется за спину Ивара. Парень теряется, но тут же берёт себя в руки, формируя очередной воздушный вихрь.
— Тэйран, не смей! — сквозь рой мыслей, гудящих как разъярённый пчелиный улей до меня доносится голос отца.
— Отступи, иначе пожалеешь!
Отступить? После того, что только что случилось с Дариной? Да если отступлю, я себя никогда не буду уважать. Не прощу, если спущу им это на тормозах.
Поле застилает громадная тень, и я едва сдерживаю яростный рёв. Отец, обратившийся в дракона, влетает между мной и двумя человеческими букашками, оскаливая внушительные клыки.
Предатель!
Да как ты смеешь выступать против родного сына?
Когти выдирают твёрдые комья земли, пар валит из ноздрей, а разум ослеплён одним-единственным желанием.
Отомстить.
В жёлтых глазах дракона-отца плещется магия, готовая вот-вот вырваться наружу. Я буду атаковать, и мне плевать, чем это обернётся.
До точки невозврата остаётся один лишь миг.
— Тэйран, постой!
Алайна? А ты куда лезешь?
Оборачиваюсь на её крик и вижу храбрую женщину, под сердцем которой светится искорка новой жизни.
Нет, с самками не дерусь.
