Убираю руки за спину и исступлённо щипаю себя за запястье, чтобы не сорваться. Ярость внутри клокочет как бурлящий котёл на сильном огне.
— Я. И я со всей ответственностью заявляю, — неожиданно спокойно отвечает Тэйран. Грудная клетка вздымается и опускается как кузнечные меха. — Ты мне нравишься, Даринна Мон-Стерр-Ирвайн. Хоть ты и вредная, а ещё упрямая. И я буду тебя добиваться.
— Ты чокнутый! — подожжённый фитиль моего терпения укорачивается и вот-вот рванёт так, что от ресторана и обломков не останется.
— Я никогда в жизни не посмотрю на тебя как на мужчину! Тебе голову лечить надо, чтобы избавиться от мании величия!
Тэйран дёргается как от удара. Руки сжимаются в кулаки, а скулы краснеют от затаиваемой ярости. По смуглой коже пробегает чёрная рябь чешуи. Он смотрит сквозь меня в одну точку, не мигая, словно борется сам с собой.
Мне бы смолчать, а ещё лучше развернуться и уйти, но язык произносит сам собой:
— Твой удел — глупые, капризные пустышки, вроде Велины. Нормальная девушка никогда не посмотрит на тебя, Тэйран Каллахан.
Я никогда не соглашусь с тобой встречаться, а уж тем более не влюблюсь, потому что тебя не за что любить.
Едва произношу последнее слово, как злость волшебным образом испаряется. Зажимаю рот двумя ладонями и боюсь поднять глаза на Каллахана. Угораздило же меня такое ляпнуть?
— Я тебя услышал.
Голос Тэйрана сухой и безжизненный, будто подземные духи выпили из него все эмоции. Молча проходит мимо меня, но не в кабинет, где нас ждут родители, а нетвёрдой походкой спускается по лестнице.
Кусаю губы, сдерживая слёзы, и мечтаю повернуть время вспять. Я же сделала всё правильно, тогда что со мной не так? Почему вместо облегчения я чувствую болезненную пустоту в груди?
Силы меня покидают. Прислоняюсь к перилам, ощущая спиной частые порывы ледяного ветра, и прячу лицо в ладонях.
Глава 50
Месяц спустя
— Уважаемые студенты и преподаватели! Сегодня у нас особенный день, ведь мы собрались здесь не только для того, чтобы продемонстрировать свои знания и умения, но и чтобы показать дух единства и сплочённости, который делает союз наших академий по-настоящему великим.
Ректор Каллахан громогласно вещает с трибуны, возвышаясь над зрительскими рядами и боевым полем, расчерченном белыми линиями на несколько секторов.
Выглядываю из-за двери нашей раздевалки, отданной Королевской Боевой Академии, и внимательно слушаю каждое слово. Это единственное, что позволяет мне отвлечься от тягостных мыслей.
