Опускаюсь вниз поцелуями, останавливая взгляд на области паха. Леше не нравился оральный секс, мы редко им занимались. Но Федулов выглядит как человек, который любит такого рода ласку. Поэтому я отбрасываю стеснение прочь, приспуская спортивные штаны вниз.
Член тут же встает в боевую готовность. Маленькая капля смазки образуется на кончике органа, я завожу руки назад, закрепляя их в замок, и подхватываю языком солоноватую субстанцию.
Смотрю на мужчину — там пелена, его ведет. Даю возможность руководить процессом.
Паша кладет руки мне на голову и насаживает мой рот на свой член, доводя до середины. Потом снова проделывает то же самое, пока я не ощущаю, как головка утыкается в стенки горла. Выпускаю член изо рта, хватая воздух и размазывая слюни вокруг рта. Веду себя развязно, но от этого завожусь еще больше. Словно рядом с этим мужчиной из меня выходит все порочное.
Продолжаю сосать, издавая характерные звуки. Паша стонет. Громко. Это такое наслаждение, когда мужчина стонет от твоих ласк. Он быстро кончает, а я, ни минуты не думая, сглатываю семя.
— Я сдох и заново родился, — он без брезгливости сминает мои губы. — Теперь твоя очередь.
Опрокидывает меня на спину, разводя мои ноги в стороны. Полотенце уже валяется на полу, я даже не заметила, когда оно спало с меня. Забываю, что на бедре остался синяк. Спохватываюсь, чтобы сжать ноги вместе, но натыкаюсь на взгляд, полный ярости.
Понимаю, что произошло неизбежное.
Глава 30
Наши дни
— Паша, остановись, прошу тебя! — бегу за мужчиной вниз по ступенькам.
— Пожалуйста, остановись.
Он не слышит, просто вихрем несется вниз, задевая плечом картину, висящую на стене. Она со звоном падает на пол, стекло разбивается вдребезги, я еле успеваю отскочить, чтобы не наступить босыми ногами.
— Если ты сейчас же не остановишься, то больше меня не увидишь, — я говорю ужасные вещи, осознанно идя на манипуляцию. Укол разочарования больно бьет в сердце. В кого я превратилась?
Манипулирую жестоким способом уже второго близкого человека. Но понимаю, что это единственный действенный способ.
Меня упорно не хотят слышать.
И манипуляция срабатывает: он тормозит уже у двери, держа руку на ручке. Я тоже останавливаюсь, стою за его спиной, которая пляшет ходуном из-за частого дыхания. Он весь натянут как струна, напряжение бьет волнами.
— Ты поступаешь неразумно, Алиса, — он еле сдерживается, чтобы не повысить на меня голос.
Я вижу злость во взгляде, когда он поворачивается лицом ко мне. Осуждает. Я понимаю.