Никакого горячего шёпота. Никаких нежных, осторожных касаний. И, боже упаси, никаких чёртовых взглядов, от которых эти предатели-мурашки пробегают вверх-вниз по всему позвоночнику, заставляя едва ли не выгибаться в его огромную и такую тёплую ладонь.
— С каких пор вместо привычной коленно-локтевой и грязных оскорблений эти дешёвые…прелюдии?
— Заводят оскорбления, Воронова?
— Заводит что годно, только бы не с тобой, — сцепив зубы, но выдавая правду. Нет смысла лгать. Этот дьявол умеет распознавать любые эмоции.
Более того, обожает это делать. Как сейчас, когда на секунду прищурился, вглядываясь в моё лицо внимательно, а затем… Затем этот псих запрокидывает голову назад и громко хохочет, разворачивая меня к себе уже полностью. \резко наклоняется, чтобы пристально уставиться в глаза. В один, потом — в другой вглядывается, всё с той же наглой усмешкой. И на мгновение становится страшно. Догадка, жуткая догадка пронзает сознание. Почему у него такое хорошее настроение? Это связано с моими родными? С отцом? Что могло так воодушевить этого вечно угрюмого психопата?
— Как жаль, что тебе больше не светит никто другой, девочка.
— Жизнь непредсказуемая сучка, разве нет? Ещё несколько недель назад я была в доме своего отца, любима и счастлива. А сейчас я стою тут перед тобой…как бесправная игрушка. Кто знает, где я буду стоять завтра…
— Я, — он вдруг сжимает свои пальцы на моём предплечье, наклоняясь к самым губам, — я знаю, где ты будешь сегодня, завтра, послезавтра.
Пока не надоешь мне. И даже, — касается носом моего носа, — даже когда ты мне надоешь, я буду знать, где ты. Я определю, где тебе быть. Сомневаешься?
Чёёёёрт…совсем не то направление. Прикусить собственный язык, чтобы не ляпнуть ещё что-то, что выведет Нармузинова из себя. Соберись, Карина! При всей твоей ненависти…при всём твоём страхе у тебя есть задача, которую необходимо выполнить…
— Нет, — он удивлённо вскинул брови кверху, слегка отстраняясь, — не сомневаюсь.
Хочу попросить кое о чём.
— О чём?
— Я не хочу как всегда. Я хочу…позволь мне, — быстро облизать вмиг пересохшие губы, стараясь не отступить, когда в ответ на это действие его зрачки расширились, — позволь мне сегодня самой определить своё место.
— Что?
Приподнявшись на носочки, так, чтобы вдыхать в себя его дыхание сквозь приоткрытые губы.
— Я не хочу сегодня как обычно.