Ты просто отвлекаешь его от поиска жучка. Это то, что ты должна сделать, - прозвучал успокаивающий голос в моей голове. Да, в порядке, и, должно быть, поэтому я была так взволнована этим. Конечно.
Ренато раздвинул мои ноги и издал звук, который был наполовину моим именем, а наполовину рычанием.
— Ты хоть представляешь, какая ты мокрая? - спросил он со странным благоговением в голосе. — Это восхитительно.
Черт. Неужели он не мог оставить мне хоть каплю отрицания, чтобы успокоить мою сломленную гордость?
Я легла на спину и уставилась в потолок, чувствуя, как меня охватывает унижение.
Предполагалось, что я отвлеку его, чтобы он не нашел жучок. Я не должна была так сильно возбуждаться из-за этого отвлечения, чтобы устраивать мокрый беспорядок на его столе.
Он провел рукой по внутренней стороне моего бедра, заставив меня подпрыгнуть.
— Как ты прекрасна, Шарлотта. Я знал, что ты будешь такой, но я все еще не готов.
Услышав его слова, я приоткрыла один глаз. Прекрасна? Я рискнула взглянуть на него.
Он смотрел не на меня, а между моих раздвинутых ног, его пальцы ласкали мои влажные кудряшки.
— Давай посмотрим, сможем ли мы сделать тебя еще более мокрой. - пробормотал он. Его глаза не отрывались от моей киски, когда он наклонился и лизнул меня.
Я чуть не свалилась со стола. Список мужчин, которые ласкали меня там, был настолько коротким, что я могла бы пересчитать их на пальцах одной руки. Однако, я никогда не кончала от оральной стимуляции. Это казалось невозможным подвигом.
Всё было слишком неловко и неустойчиво. Слишком навязчиво делать что-то настолько одностороннее. Эгоистично.
Его локти раздвинули мои колени, и я беспомощно распростерлась перед ним. Жидкий жар прошел сквозь меня, стекая по позвоночнику. Он провел языком вверх и вниз по моей щели, от клитора к заднице и обратно, пока я смотрела на него, ошеломленная и возбужденная."
"Его язык был длинным и горячим, он погружался внутрь меня, а затем выходил, чтобы обвести клитор.
После нескольких долгих минут, когда я все сильнее капала на стол, а мышцы моих ног превратились в желе, он выпрямился, не сводя глаз с моей киски. Ренато закатал рукава, как будто готовился испачкать руки, и поднес указательный и средний пальцы к своему рту. Просунул их внутрь, смачивая, а затем наклонился и прижал кончики грубых пальцев к моему входу.
— Что ты делаешь? - спросила я, задыхаясь.
— Показываю тебе, для чего было создано это прекрасное тело.
