Его темные волосы были откинуты назад водой, а прозрачные бусинки усеяли оливковую кожу и запутались в темных ресницах. То, как хорошо он выглядел, было преступлением, что было вполне уместно, я думаю.
Я медленно покачала головой, отчаянно пытаясь унять бешено колотящееся сердце.
— Если ты не умеешь плавать, тогда почему ты была здесь одна ночью? Если бы я не появился... - начал он.
— Если бы ты не появился, я бы не упала, - горячо запротестовала я.
Он долго смотрел на меня, а потом покачал головой.
— Ora sai come ci si sente16.
— И что это значит?
Он просто пожал плечами.
— Лучше выучи итальянский, если хочешь понимать своего мужа.
Что-то дрогнуло во мне от того, как он произнес последнее слово. Муж. Это было почти рычание, и внутри меня все затрепетало.
— И я должна поверить, что ты хочешь, чтобы я тебя понимала?
— Каждый хочет, чтобы его кто-то понимал. Каждый хочет, чтобы его кто-то заметил, не так ли, Шарлотта? Даже ты.
Его мокрое лицо было таким красивым, что это чертовски отвлекало.
Я упрямо покачала головой.
— Я не хочу, чтобы ты меня замечал.
— Тогда почему ты бродишь здесь ночью? С кем ты надеялась столкнуться?
— Ни с кем!
Мой голос был почти писком. Если и было странно вести этот разговор, пока его тело прижимало меня к стенке бассейна, то я забыла об этом. В его присутствии было что-то успокаивающее. Как будто со мной не могло случиться ничего плохого, когда он был рядом. Ну да, это потому, что всё плохое уже случилось, напомнило мне мое подсознание.
Его рот растянулся в высокомерной усмешке.
— Ни с кем. Разумеется. Ты врываешься на мою встречу полуодетая, выглядя как запретная инженю, и веришь, что я не перегну тебя через свой стол и не поступлю с тобой по-своему. Ты проглатываешь мои пальцы, как хорошая девочка, и обижаешься, если я указываю на то, какая ты мокрая. Ты перечишь мне, не соглашаешься со мной, говоришь, что ненавидишь меня, а потом прижимаешься ко мне, когда я тебя целую."
"Я открыла рот, чтобы объяснить, но слов не нашлось.
Он, похоже, почувствовал мое замешательство, и на его губах заиграла торжествующая улыбка.
— Ты хочешь, чтобы я тебя заметил. Тебе нравится, как я пересекаю все границы, которых тебя учили бояться. Тебе нравится, что ты чувствуешь, когда я прикасаюсь к тебе. Как долго ты будешь бороться со мной, маленькая медсестра?
Затем он наклонился и поцеловал меня. В его поцелуе не было ничего мягкого или нежного. Ничего нерешительного или неуверенного.
