Маня вся покрылась холодным потом.
– Кто – они?
– Да Никита, который с Тургинова, и блондинка с ним. Он ещё остановился, про шланг спросил, а шланг-то не привозили, где я ему возьму! С ними ещё кто-то третий был, я не рассмотрела.
– Кто был?!
– Мужик в кепке, тут много таких-то, в кепках!
– А куда они поехали?!
Продавщица засмеялась:
– Так почём я знаю, мне не докладывали!
– Где живёт Никита?
– Говорю ж, в Тургиново! У него там дом и лесопилка маленькая, он санитарной вырубкой занимается, лес чистит.
– Это далеко?
– Да нет! – Тётка махнула рукой. – Километров десять прям по дороге. А после моста сворот вправо.
И Маня помчалась в сторону Тургиново.
В том, что стряслась беда, она не сомневалась.
Анна Иосифовна постояла у окна. Вид открывался поразительный: на монастырь и Которосль, а дальше – на крепостные валы и кремль.
Она решила, что вид – лучшее в этом номере, самом дорогом из всех, что удалось найти.
Встреча была назначена на шесть часов, и Анна Иосифовна не торопилась.
Довольно долго она прикидывала, во что нарядиться – костюмы были приготовлены с избытком. Выбор пал на голубой, недавно придуманный и воплощённый знаменитым модельером Викой Лоскутовой, с которой Анна Иосифовна дружила. Костюм состоял из длинной, до щиколоток, узкой юбки и просторного, словно круглого кардигана из тонюсенькой шелковистой кожи. Под кардиган полагалась плотная белоснежная футболка с вырезом под горло.
Анна Иосифовна посмотрела в зеркало и понравилась себе.
К голубому и белому подходили прохладно-серые крупные жемчуга из Южных морей.
…Очень хорошо!..
Анна Иосифовна руководила огромным издательством, работала в основном с молодыми людьми и никогда не стеснялась своих лет, возраст её не угнетал. Она его просто не замечала."
"Ей нравилось хорошо одеваться, выглядеть ухоженной, холёной, но никогда не тянуло… молодиться!.. Большинство её сверстниц понаделали уже несколько десятков пластических операций, Анна же считала, что тратить время на такую чепуху – позор и нелепость, его и так мало, времени!
И как-то так получалось, что она и до сих пор всегда оставалась в центре всеобщего внимания.
Ей целовали ручки, подвигали кресла, подносили шампанское, заглядывали в глаза, слушали её речи, смеялись её шуткам. Может быть, как раз потому, что ей не приходило в голову конкурировать с молодыми, эти самые молодые её обожали, восхищались и считали за честь, когда она обращала на них своё царственное внимание.
