Посреди лужайки в пятнистой весёлой тени стояли плетёные кресла, деревянный стол, качалка, садовый диван – всё добротное, ладное, ухоженное.
Маня плюхнулась на диван и глубоко вздохнула от счастья.
– Хотите чаю? Или, может быть, шампанского?
Маня с удовольствием выпила бы глоток ледяного шампанского, но признаться в этом постеснялась и согласилась на чай.
Максим Андреевич ушёл в дом, а она порассматривала липы, понюхала кисть сирени, качавшуюся у неё за головой, закатила глаза и стала совать сирень Вольке, чтоб тот тоже понюхал.
Волька сунул нос в кисть, нюхнул и, как показалось Мане, поморщился.
Вернулся Максим Андреевич с подносом.
– Я сегодня один, – объяснил он. – Женя, моя жена, ещё не вернулась, а домоправительницу я отпустил.
Мане понравилось, что он сказал «домоправительница», а не «прислуга» или «домработница»! Она как-то сразу к нему расположилась. Барин, а чай сам принёс, так трогательно!
Хозяин подал ей чашку, а перед Волькой поставил пиалу с водой – тут Маня окончательно его полюбила.
Не станет она искать никаких других источников, этот вполне подходящий, только рассказывать не умеет, но в принципе мало кто умеет рассказывать!
– Ну, а вы? – спросил Максим Андреевич, когда Маня сделала первый глоток превосходного чаю. – Как оказались в нашей глуши?
– Ничего себе глушь! – удивилась Маня. – Беловодск – большой город!
– И всё же совсем не Москва. – Максим улыбнулся. – И потом, Рома мне говорил, вы в деревне живёте.
– Да-а-а, в заповеднике. – Маня махнула рукой, словно показывая, что где-то там, в стороне, есть заповедник. – Я приехала роман писать. Не могу в Москве. Меня всё время куда-то тянет, надо не надо!.. То на съёмку, то на радио, то вдруг в Пушкинском Египетский зал открыли после реставрации! И я совершенно не могу сосредоточиться.
– Не представляю вашей работы. Я бы не смог. Часами сидеть и писать. Сдохнуть можно.
– Не, не, не, – энергично возразила Маня и ещё глотнула чаю, очень вкусного, – нельзя сдохнуть.
Это страшно интересно – сидеть и писать. Понимаете, я в любую минуту могу оказаться где угодно! Вот мне захочется на яхту – бац, и я уже на яхте! И вода плещется, и палуба качается, и мачта скрипит, и солнце слепит. А потом вдруг мне захотелось на бал – раз, готово дело: люстра отражается в паркете, бриллианты сверкают, оркестр играет, а в соседней зале накрывается стол и снуют лакеи!
Максим засмеялся.
