Маня нажала отбой, кинула телефон в развал подушек и распахнула оконные створки. И высунулась наружу.
…Как хорошо жить на свете. Как хорошо, что всё это есть – трава, клён, соседская курица, забредшая на её дорожку. Курица прицеливалась то одним, то другим глазом, а потом – раз, и с торжествующим видом склевала букашку.
Как славно дожить до утра и понять, что ужас ночи – только сон. Он прошёл и следа не оставил.
Как жаль, что Алекс ничего этого не хочет понимать и тянет ужас ночи сюда, в реальность, в утро. И не объяснить ему, и не помочь, и не спасти.
Маня была уверена, что должна спасти Алекса, и мучилась от того, что спасает плохо, ленится, увиливает. Прячется за работу, живёт в заповеднике, и ей прекрасно, а он там пропадает с тоски.
– Манечка, чаю или какао? Я только что сварила!..
Маня прошлёпала босыми ногами по дощатому полу и открыла дверь. Лёля, умытая и свежая, оглянулась от плиты.
– Ты давно проснулась?"
"Лёля налила в кружку какао и понюхала с наслаждением.
– В восемь.
– Что это тебя в такую рань подбросило?!
– Маня, я привыкла вставать в шесть тридцать.
Сегодня прямо заспалась, тут у тебя такая тишина и покой!..
– Да уж, – пробормотала Маня, подумав о своих кошмарах, – покой… В город поедем?
– Зачем?!
– Повстречаться с женой Максима. То есть вдовой. Она хочет, чтоб я ей всё рассказала. Как было.
– Маня, можно я не поеду?
Писательница вздохнула:
– Ну, конечно, Лёлик. Сейчас я штаны натяну и сгоняю на велике в Дорино, там люди держат ферму и продают яйцо и дивных кур! Станем яичницу жарить.
Мы с Романом на двенадцать договорились, успеем.
Разумеется, Маня сильно опоздала, и когда дядя Николай на старенькой «Ниве» лихо подрулил к шлагбауму, Манин приятель уже расхаживал по небольшой стоянке туда-сюда и мусолил модный нынче электрический курительный прибор. Эти приборы Маню отчего-то смешили.
– Ром, привет, извини меня, – на ходу заговорила Маня, подбегая тяжеловесной рысью. – Но я правда не привыкла так рано…
– Здравствуй, Манечка, – перебил Роман.
– Садись.
– Нам долго ехать?
– В самый центр.
До города было километров сорок по хорошей дороге.
– Видела бы ты, что у нас на работе творится, – говорил Роман, выруливая. – Полный развал колхоза. Никто себя в руки взять не может. И полиция в офисе торчит, документы изымает.
– Ещё бы. – Маня посмотрела в окно. – Гром среди ясного неба.
– Ну да. Макс, конечно, был… жесткач, но как без него работать, никто не понимает.
– А ты?
– И я пока не понимаю.
