– Гляди, какая вещь! Как полагается! А дядя Николай мне винт наточил, так она теперь режет, как песню поёт, без всяких усилий!
– Мясорубка поёт? – усомнилась Лёля.
– Постой, как ты сюда попала? – вдруг сообразила Маня. – За шлагбаумы не пускают!
– Так у меня же пропуск! Помнишь, ты Марину просила? Она мне сделала. Я у неё позавчера забрала!
– А замок? – не отставала авторша детективных романов. – Он же заперт был!
– Но ключ-то торчал!
– Когда я приехала, дверь была заперта! А ты же вошла!
Лёля перестала вертеть ручку чудо-мясорубки и посмотрела на Маню.
– Я вошла, ключ оставила снаружи, а изнутри дверь закрыла на крутилку.
– Зачем? – удивилась Маня.
– Вообще-то двери принято запирать.
– Ну, у нас не принято.
Когда они сели за стол под висячим абажуром и Лёля выставила целую горку оладий в обливной керамической миске, Маня поняла, что на сегодня все волнения и горести закончились.
Можно, обжигая пальцы, хватать оладьи, хрустеть свежим огурцом – ни о чем не думать.
– Почему тебя так рано отпустили с работы? Или русский и литературу в школах теперь совсем отменили?
– Не рано, нормально.
Конец мая. А на ЕГЭ я в этом году не присутствую, директриса меня пожалела.
– А Марфа?
Марфой звали Лёлину дочку, и она была… нездорова. Маня никогда не могла запомнить, как называется сложная болезнь нервной системы, какой-то синдром. В прошлом году Марфа была совсем плоховата, и Манина тётя Эмилия, знаменитый на весь Питер экстрасенс, её лечила.
Потом тётя погибла, и Марфа осталась без помощи. Но Мане казалось, что дело идёт, девочка стала общаться, полюбила Маню и Манину собаку и как-то… доверилась[2].
Лёля никогда не отпускала дочь от себя.
– Марфа в Пушкиногорье, – радостно сообщила Лёля. – Мы нашли такого отличного педагога, представляешь? Она собирает таких сложных детей и волонтёров из родителей и везёт всех в Шаробыки, это село такое! И Марфа поехала.
– Одна?! – поразилась Маня.
– Нет, я отвезла, конечно. И оставила, мне кажется, ей там понравилось.
– То есть у тебя полноценный отпуск?
– В первый раз за всю жизнь, – призналась Лёля.
– Я дома, когда одна осталась, вообще не знала, куда деваться! И что нужно делать, когда делать ничего не нужно!
Маня засмеялась:
– Я доем последнюю? Ты не будешь?
– Доедай, конечно! А потом вспомнила, что ты меня звала, и приехала. Ничего? Или ты меня просто так звала?
– Ничего не просто так! – Сытая Маня откинулась на спинку стула и вздохнула. – Я очень рада! Особенно, что не шарахнула тебя по голове.
