Вот и оно!
Василий Дмитриевич, по-прежнему поддерживая Лиду, обернулся, да и она осмелилась выглянуть из-за его плеча."
"Авдотья Валерьяновна лежала на спине, широко открыв глаза и рот, и в том, что она мертва, не было никаких сомнений.
Очевидно, явление двух призраков разом оказалось для нее слишком сильным потрясением!
Василий Дмитриевич склонился над телом Авдотьи Валерьяновны, провел рукой по лицу, нажал на шею.
– С детства сердце у нее было слабое, – проговорил он, – сама удалая да безудержная, а сердце, как говорили, жиром зарастает, оборваться может в любую минуту.
Не слушала Авдотья никого… Не хотела знать меры – ни в сластолюбии, ни в ненависти…
Лида снова вспомнила неромантичную картинку – как много ела и пила эта безудержная Авдотья, как налетала с ласками на своего племянника, как целовала Василия Дмитриевича. А тот охотно отвечал!
– Ой, беда… – прервав Лидины мысли, простонала Фросенька. – Да что за беда, опять наша с Матвейкой свадьба отложена будет! То Иона Петрович, то вот… барыня…
– Ничего, не огорчайся, – сказал Василий Дмитриевич, поднимаясь от тела Авдотьи Валерьяновны.
– Смерть злодейки и убийцы не стоит того, чтобы из-за нее люди исполнение своих заветных мечтаний откладывали, пусть это даже и была чья-то там барыня. К тому же вы теперь люди свободные, и это ваше дело решать, когда свадьбы играть. Да и в прежние времена, еще до того, как волю дали, вы были протасовские, а не давыдовские, не карамзинские, и я, как ваш прежний барин, позволяю вам свадьбу сыграть хоть завтра.
– Ах, спасибо, барин Василий Дмитриевич! – обрадовалась Фросенька. – И вам спасибо, Лидия Павловна, не только от нас, а от всех, кого вы так преудачно сосватали. В деревнях только и разговоров о вашей доброте и прозорливости. Только уж, господа, не откажите, честь окажите, будьте нашими почетными гостями! И вы, Василий Дмитриевич, и Лидия Павловна…
И только тут Лида вспомнила, где она, что с ней и зачем пришла на кладбище. Да что же, они издеваются, что ли? Она ведь уродина… она чудище! Наверное, лунный свет сгладил ее кошмарные черты.
Но сейчас Василий Дмитриевич отстранится от нее, взглянет пристальней…
Она рванулась, загораживая лицо руками, но Василий Дмитриевич по-прежнему держал ее крепко.
– Мы непременно будем на свадьбе, Фросенька, – сказал он. – А сейчас надо заняться менее веселыми делами. Вы с дедом последите, чтобы никто не подходил к мертвой и не трогал ее, а я отвезу жену домой и отправлю посыльного в волость, за исправником.
