— Да будут все свидетелями, я соглашаюсь только под давлением!
Малинда развернулась на каблуках и направилась к одинокому стулу в середине зала. Оттуда придется говорить очень громко, чтобы быть услышанной, и она все время будет чувствовать себя отверженной — все это очень характерные методы Темной Палаты.
— Совет, приготовиться к делу, — проговорил председатель. — Господин секретарь, будьте любезны напомнить благородным лордам и досточтимым членам совета о Первой Поправке.
За его спиной раздался сильный, звучный голос.
Малинда откинулась на твердую спинку и оправила юбки, в который раз осознав, сколь они коротки по сравнению с дворцовой модой; впрочем, лучше у нее все равно не было. Конечно, драгоценности конфисковали. Ей пришлось убирать волосы не только без зеркала, но и даже без приличной расчески.
Стратегия… Необходимо выработать стратегию. Где-то за этими мрачными стенами в мире улыбок и солнечного света ее друзья придумывают, как ее спасти, хотя, конечно, они не могут сделать многого, пока Малинда в тюрьме.
Узурпатор не успокоится на троне, пока законная королева Шивиаля жива. Она все время ждала, что ее придут убивать — ядом, кинжалом или шелковой удавкой. Каждый новый рассвет она встречала с удивлением. Публичная казнь не слишком вероятна; Малинда не верила в официальный суд, пока вчера вечером не принесли повестку. Быть может, лорд-канцлер Чего-то держал Парламент в руках не так крепко, как ему бы хотелось. Или устроить нелепый фарс узурпатора вынудило внешнее недовольство?
Может ли она надеяться, что не погибнет вскорости? Увы, надежда гасла, а вместе с ней испарялась ярость и приходил страх, от которого кожа покрывалась мурашками, а пальцы начинали дрожать.
От этого допроса зависит жизнь, но в колоде Великого Инквизитора все карты крапленые.
Клерк замолчал.
Один из пэров тут же выдал вопрос.
— …состояли в заговоре, чтобы убить вашего отца, его величество Амброза IV…
— Нет! — выкрикнула она.
— Категорически отвергаю эти обвинения.
— Как бы вы описали свои отношения с отцом? Приязнь? Терпимость? Чувство долга?
— Ни для кого не секрет, — отчетливо выговаривала Малинда, — что ребенком меня научили его ненавидеть, бояться и презирать. Когда я выросла достаточно, чтобы принимать собственные решения, то убедилась, что незачем менять отношение. Он свел с ума первых двух жен, убил третью, а четвертой стала девочка на месяц моложе меня.
