Проще всего перерезать всех прямо здесь и объявить всей стране, что Клинки снова впали в ярость и убили друг друга. Сэр Доминик, только вы и еще один человек поедете со мной. Командир, ваше задание состоит в том, чтобы все остальные не высовывались, пока я за вами не пришлю. Если меня сместят силой, то вы должны сохранить Клинков живыми, даже если придется сдать оружие и присягнуть узурпатору. Тогда, возможно, настанет день, когда вы меня освободите.
Ответом стала гнетущая тишина. Вряд ли клятва позволит им выполнить хотя бы одно из ее приказаний.
Стояло чудесное летнее утро — голубое небо, первые золотые листья на зеленой траве… Хороший день для смерти. Овцы мирно щипали траву, нимало не заботясь о том, какое имя появится в хрониках Шивиаля вслед за Амброзом V. Копыта глухо хрустели по гравию, когда Малинда скакала по дороге с Домиником и Винтером, которого выбрала за быстрый ум, а также потому, что он наверняка будет ей подчиняться. Королеве предложили молодого гнедого жеребчика, красивого, но изрядно пугливого, словно недоученного.
Она села по-женски, и поэтому приходилось слишком много внимания уделять посадке, так что Малинда совершенно не замечала грозных туч, которые скапливались на горизонте. Копейщики Гренвилла выстроились в ряд слева от ворот, лучники из Йоменов Дома — справа. Между ними стояла группа офицеров и людей в гражданской одежде; когда Малинда с Клинками приблизились, трое всадников выехали им навстречу.
— Подождете здесь, — велела она — и удивилась, когда Винтер и Доминик остановились.
Малинда проехала несколько шагов и натянула поводья.
Парламентеры приблизились, чтобы начать переговоры. Все они были в боевых доспехах, лица прятались в тени шлемов, но даже с такого расстоянии она узнала маршала Суриса по неказистому виду и Вальдора по алой котте Йоменов поверх стальной кирасы. Удивительно, но посередине вышагивал Гренвилл собственной персоной. Все остановились. Наступила тишина.
Если это был тест на выдержку, то она его провалила.
— Король умер, — сказала Малинда.
Жеребец выгнул шею и попытался уйти в сторону.
— Но король жив, — ответил ее брат.
— Нет, жива королева. Мы ждем вашей присяги на верность.
Гренвилл рассмеялся и снял шлем, чтобы вытереть потный лоб рукавом.
— Ты успеешь состариться, пока дождешься, сестра. С другой стороны, если ты сама быстренько не присягнешь нам, то твоя свобода пострадает.
— По какому праву вы требуете служения от меня и от этих людей? По воле моего отца я наследую своему брату.
