Солнце медленно карабкалось на самое ясное небо, каким только одаривал Третий месяц жителей Шивиаля, с болотистых полей поднимался туман. Кругом бегали барашки, цвели нарциссы, барвинок и фиалки, пели и порхали жаворонки и дрозды. Впервые после смерти Амброза Клинки смеялись. Они удрали! Все ощущали, что двор пропитался какой-то гнилой заразой, а им удалось выскользнуть! Даже Диана заулыбалась и попыталась немного пофлиртовать, как раньше. Горе, чувство вины и страх снова вернутся, но на несколько счастливых часов о них можно забыть.
Все еще пели петухи, когда компания пересекла Грен в Абшурсте и остановилась, чтобы поменять лошадей. По закону Клинкам, как королевским гонцам, разрешалось брать любую почтовую лошадь на любой станции.
— Как вы себя чувствуете, миледи? — заботливо спросил сэр Пьерс.
— Прекрасно, — сказала Малинда. — Когда мы будем в Айронхолле?
— Даже по таким дорогам поспеем к вечерней трапезе, ваша милость. — Неожиданно в нем мелькнул отблеск старого Пьерса, каким она знала его до резни в Уэтшоре.
— Если вам хватит мужества продолжать в том же темпе.
— Хватит мужества? Предлагаю пари. — Принцесса недолго размышляла, увидев вокруг ухмыляющиеся лица. — Если я хоть раз попрошу замедлить ход, то принесу вас в Айронхолл на руках. В противном случае вы понесете меня.
Пьерс казался удивленным.
— Это ниже достоинства принцессы, ваше высочество!
— Королевская дверь! — сказали в один голос Дуб и Аландейл.
Остальные зрители одобрительно загудели.
— Королевской дверью никто не пользуется, — кивнул Пьерс. — И оттуда идет лестница в кабинет Великого Магистра.
— Пари! — сказала Малинда. — И наверх по ступеням тоже!
— Я сейчас в обморок упаду, — пробормотала Диана. — Оставьте меня здесь.
* * *"
"В отношениях между Малиндой и Клинками после долгих холодов лед наконец тронулся. Галопируя вдоль холма по направлению к Новому Синдервичу, она сказала:
— Знаете, сэр Пьерс, я ужасно сохла по вам в годы моей юности.
— Очень польщен.
— Вы замечали?
Глядя на дорогу перед собой, он ответил:
— Ну, в некотором роде.
— Я не очень ловко скрывалась?
— Хм… да, не особенно.
— И вы просили Дюрандаля перевести вас на другую службу?
— Не помню.
— Отвечайте.
— Да, просил. Я очень смутился, миледи.
Он заметно покраснел.
— Спасибо за честность. — Какой же она была дурой! Каверзы лорда Роланда целиком и полностью родились в ее больном воображении. — Боюсь, я напрасно обвиняла его.
