— Омма не пад ме гумм… омма аввалукед швары пад…
«Надо уматывать, — решил Петр Борисович, — скорее прочь отсюда! Еще немного, и лопнут перепонки, Боже, какая боль!»
Только сейчас он заметил, что у ниши, в которой они с Орлик прячутся, нет ограждения. Шаг вперед, и полетишь кубарем с высоты трехэтажного дома на каменные плиты.
«Бред. Дурацкие игры. Однако какой чудовищный, омерзительный звук. Почему я не могу шевельнуться? Меня словно парализовало и ее, кажется, тоже», — в панике думал Петр Борисович.
И тут он почувствовал у самого уха теплое дыхание Орлик.
— Есть молитва на изгнание нечистого, только я не помню.
— Давайте уйдем скорее, — прошептал он в ответ.
— Не могу. Я почему-то ног не чувствую. Что они собираются с ней делать?
— С кем?
— С Соней. Смотрите, она как будто под гипнозом.
— По моему, они просто дурью маются. Продолжение праздника. Очередное представление Йорубы, — прошептал Петр Борисович и даже попытался усмехнуться.
Соня медленно приблизилась к пылающему овалу. В свете свечей стало видно совершенно белое, как гипсовая маска, лицо, застывшие глаза.
Хот продолжал шипеть, изрекать какие-то заклинания. Поднял правую руку, ладонью вниз, и произнес по русски, без малейшего акцента:
— Ты отрекаешься от страны, в которой родилась и живешь, во имя благословенных мест, которых достигнешь, отринув этот нечистый мир, проклятый небесами.
— Клятва баварских иллюминатов, Адам Вейсгаупт, восемнадцатый век, — прошелестел рядом шепот Орлик.
Повисла мертвая тишина, шипение прекратилось.
Соня стояла неподвижно. Хот застыл перед ней на постаменте, вытянув вперед правую руку. Прошло минуты три. Соня шевельнулась, вздрогнула, немного отступила назад, лицо ее исказилось, послышались тихие странные всхлипы.
И вдруг, непонятно откуда, возник новый голос, он говорил по шамбальски, несколько раз отчетливо прозвучало слово «хзэ».
— Ты исчерпал себя, Хзэ, твоя эпоха кончилась, твое место на галактическом дне, — быстро, нервно зашептала Орлик на ухо Петру Борисовичу, — да, кажется это так переводится, хэтвеш, самый нижний слой ада в шамбальской мифологии.
Опять тишина. Свечи вспыхнули ярче, заговорил Хот, тоже по шамбальски.
— Мой властелин, я нашел адепта, у меня есть идея, дай мне отсрочку, — перевела Елена Алексеевна.
— Хзэ, ты решил поторговаться со мной? Ты, кусок дерьма… Извините, очень грубое шамбальское ругательство. Твоя идея войны между мужчинами и женщинами… Еще ругательство, совсем нецензурное.