С ходу и не скажешь, что все подобрано с расчетом приобщиться к роду Дарремскому."
"Если любовница рассчитывала увидеть забитую, испуганную супругу, она просчиталась. Собственно, именно то обстоятельство, что я наотрез отказалась ехать в сопровождении чужих слуг, выбило ее из привычного ритма. Скорее всего, у нее был определенный сценарий, которым она хотела воспользоваться во время поездки. Разве сложно уронить моральный дух того, кто и так сломлен? Но так как, увы, оказалась дамой далеко не глупой, предпочла временно помолчать и подумать над произошедшим.
А заодно, конечно же, окинуть меня таким взглядом, будто я грязь под ее ногтями.
Возможно, таким образом она пыталась вызвать во мне чувство гнева, негодования, а может, и истерических ноток, однако дождалась только полуулыбки и полного безразличия.
Насмотревшись на красу неписаную, я уставилась в окно. Во-первых, мне действительно была интересна местность. Во-вторых, много чести этой мартовской кошке. Сама и в диалог втянет, и себя во всех ракурсах покажет.
Игнорирование — тот самый метод, который выводит из себя даже самое ангелоподобное создание. Не то что местную проститутку.
Мне нравилось то, что я видела за окном, к тому же я пыталась полностью абстрагироваться от далеко не ровных дорог. Укачивало знатно. Но к этому вполне можно было привыкнуть.
А видела я плодовые деревья. Правда, определить, что там за плоды со временем созреют, пока не могла. Деревья еще только отцветали. Но это было делом времени.
Как и ремонт дорог…
На особо ухабистом месте нас знатно мотнуло. Так, что все невольно подскочили и тут же упали обратно на скамью, а я сильнее прижала корзину с Илюшей к своему боку.
Слава Богу, не проснулся.
— Ах! — простонала купеческая дочка и притянула ко рту руку.
Я на это только усмехнулась и снова отвернулась к окну.
Дамочка однозначно прикусила себе язык и, скорее всего, губу, и если надеялась увидеть сочувствие, то просчиталась.
— Платок подай, — приказала она Люси.
— И воды.
— Н-но… где они? — выдохнула служанка. — Здесь только вещи герцогини и Его светлости.
Я снова усмехнулась и повернулась к любовнице мужа. Подобное она стерпеть точно не должна.
— Мерзавка, как смеешь?! — коброй прошипела она. — Выпорю на конюшне!
Выпорет она на конюшне… Карман шире держи. Своих служанок никому пороть не позволю! Ужом вывернусь, но не позволю.
— Люси, — позвала я девочку, которая явно собиралась рассыпаться в извинениях.