Тем более, когда Его светлость оставил под моим присмотром своего единственного сына.
Те из слуг, кто обладал умом, затихарились, наблюдая за переменами молча, и не лезли на рожон. Прекрасно сознавая, что некоторые уступки мне от Его сиятельства еще не значат ровным счетом ничего. А потому не торопились выказывать ни свое расположение, ни презрение.
Те, кому ума не хватало, пытались то ли угодить Сарвенде, то ли просто сами по себе были злыми и находили некое удовлетворение в том, чтобы досадить мне — той, кто был выше по положению по факту своего рождения.
Не знаю… Но насмотрелась я достаточно. И на поротые задницы в том числе. А не стоило приносить мне вместо нормальной пищи тухлятину!
Естественно, приказ о порке отдавала не я. И не потому, что не хотела или не могла. Не стой надо мной дамокловым мечом муж, я бы ту дрянь, что испорченную еду мне принесла, этой тухлятиной и накормила бы.
Нет, я должна была создавать видимость своей беспомощности и полной, безоговорочной капитуляции на милость мужа.
Иными словами, он должен был увериться, что самостоятельно я никакие решения не принимаю, и чуть что — сразу бегу к нему.
Для чего я так поступала? А для того, чтобы в решающий момент, когда буду способна нанести удар, он даже ни на секунду не подумал на меня. К тому же все это случилось в первые дни пребывания сына в моих покоях, и я все еще в достаточной мере не владела своим телом.
Я потребовала позвать герцога и лично испробовать то, чем потчуют его супругу, а значит, и наследника.
Ведь все, что ела я, получал с молоком и наш сын. И герцог это отлично понимал.
И пусть не в тот же день, но я узнала, что одна из личных служанок рыжеволосой стервы была выпорота и повешена. За покушение на жизнь и здоровье Его наследного сиятельства. Конечно, стоило повесить саму Сарвенду, все ж самостоятельно служанка вряд ли приняла бы подобное решение, заодно сговорившись с теми, кто был приставлен ко мне. Но…
Если отбросить собственную жалость и несправедливость, жестокость этого мира, то случившееся стало моей маленькой победой.
Почему? Да потому, что навредить пытались именно мне, и только косвенно — моему сыну, а герцог все равно наказал виновного. И не все люди, работавшие в замки, были дураками. Не все…
Да и Сарвенде герцог запретил появляться в моих покоях. Она могла приходить только вместе с ним, в моменты, когда он навещал сына."
"Не сказать, что у меня было достаточно времени, чтобы вышколить прислугу.