Мама научила, скажем маме спасибо. И Мамме-Мии скажем спасибо. Гуля вспомнила их разговор.
***— Я не умею соблазнять!
— Твое дело — подать себя. Остальное сделает Булат.
— Но…
— Он взрослый мужчина, он такие знаки считывает на «раз».
— Я не собираюсь надевать ничего… — у Гули снова некстати вспыхнули щеки. — Ничего такого… развратного!
Милана снова бессердечно рассмеялась.
— Тебе и не надо. Развратные вещи — это для тех, кому нечего предложить, кроме этого самого разврата. Тебе — есть.
— Тогда я не понимаю…
— Помнишь нашу первую встречу?
— Помню.
— Помнишь, как мы тебе сделали сиреневые пряди?
— Очень хорошо помню, — улыбнулась Гульнара. — Я была тогда так счастлива.
— Ну вот. Их было видно, лишь когда ты встряхивала головой. А так, на первый взгляд, ничего такого. Понимаешь, о чем я говорю?
Гуля медленно кивнула.
— Кажется, понимаю.
***А теперь она ничего не понимала!
Нет, кухня работала. Еще как работала. Булат уминал ее стряпню с таким аппетитом, какой даже Русу не снился.
Потом очень искренне благодарил. Но и все!
Все ее попытки подать себя не приносили никакого результата! Все эти домашние шелковые пижамки, которые много что закрывали и при этом в определенном положении кое-что открывали, — все они не производили на Булата ровным счетом никакого впечатления! Милана сказала, что Булат считает такие знаки на «раз». Похоже, Гульнаре попался безграмотный муж! Который считывать не умеет.
У Гули в арсенале еще было тяжелое вооружение — короткие шелковые сорочки на тонких лямках.
Но начать нагнетать она решила с другого — с черной пижамы, состоящей из просторных и достаточно кротких шортиков и топика.
Когда она вышла из ванны в этой пижаме, Булат бросил на нее только один короткий взгляд.
— Я гашу свет.
А в постели он притянул ее руку к своим губам и поцеловал. В руку. Даже не в щеку!
— Спокойной ночи, Гуля.
Не заплакала она только из-за гордости. Но Гульнара ничего, совсем ничего не понимала!
***— Значит, когда я вас приглашала встретиться, вы были заняты.
Маникюр — это, конечно, важнее подруги!
— Эй, я была на юбилее у бабули! — возмутилась Карина. — А ты же знаешь, для таких событий даже смерть не является уважительной причиной! А вообще, мы с Лианчиком давали тебе возможность насладиться первыми днями наедине с мужем. Но теперь — хватит отлынивать! Мы требуем подробного отчета о семейной жизни.
— Ой, — Гуля вложила во вздох всю манерность, на какую была способна. — Так уж и быть.
