И то, что Гульнара в двадцать три еще не замужем — более того, у нее нет даже намека на жениха — маму всерьез расстраивало. А теперь мама счастлива. И отец доволен. И даже Мамма-Мия дипломатично поддерживает отца и мать Гульнары. Больше всех доволен Рус, потому что, как он теперь утверждает, он сразу понял, «что Булат отличный мужик». В общем, довольны все. Кроме Гульнары.
А Гульнара чувствует себя висящей между небом и землей шариком. Гелиевым, чуть сдувшимся. Он уже не может упорхнуть высоко в небо. Но и для того, чтобы опуститься на землю, он слишком тяжел.
Завтра. Завтра это ее подвешенное состояние прекратиться. Завтра Гульнара идет к Софье Ильиничне и узнает точно, беременна ли. И это подвешенное состояние исчезнет. По крайней мере, Гуля на это надеется. Но что делать со всем остальным?"
"За минувшие несколько дней ее родственники развили бурную деятельность. Во главе процесса встала, как ни странно, мама. Под ее искусным управлением состоялась встреча с Булатом. Вообще-то, мама планировала, как положено, встречу двух семей.
Тогда-то Гульнара и узнала, что родителей у Булата нет, да и близких родственников тоже. Гулю эта информация заставила крепко задуматься. Именно это осмысление дало ей возможность не слишком волноваться во время встречи. Собственно, и объективных поводов для волнения и не было. Все были вежливы и корректны друг с другом, обсуждали, где и когда должна состояться свадьба, детали. В общем, все было так ровно и даже обыденно, что даже подозрительно. Дирижировала всем процессом мама, и делала она это огромным тактом и умением, будто всегда готовилась к этой роли.
А после, когда Гульнара с мамой последними выходили из ресторана, мама обняла ее и сказала:
— Ты будешь с ним очень счастлива, доченька.
Гуля не стала спорить. Но ее не оставляло ощущение, что она попала в какой-то водоворот, в котором уже ничем не управляет. И он несет ее. Но при этом в водоворот она ступила по собственному желанию. И при любой возможности выбраться из этого водоворота Гульнара эту возможность игнорировала, подбираясь, наоборот, ближе к центру, чтобы ненароком не выпасть из водоворота.
***— Юзик, привет.
— Темирбаев, сколько лет, сколько зим. Какой срок?
— Чего срок?
— Альтаирыч, мы встречались группой три года назад. В то, что ты соскучился, я не верю. Вон, Олежа Востров звонил полгода назад, его можно поздравить уже со вторым. А ты, наконец, сподобился на первенца, я так понимаю.
Булату оставалось только хмыкнуть.
