Я не сомневаюсь. Пожалуйста, не обижайте Гульнару.
Это было неожиданно.
— Я и не собираюсь. Не планировал. Да с чего вы взяли?!
Милана Антоновна поставила на тумбочку пакет.
— Сильные мужчины плохо переносят свою временную беспомощность. У них в такие моменты заметно портится характер. Гульнара вас очень любит. Она готова ради вас на все. Помните об этом.
Булат лишь растерянно кивнул. И так же растерянно смотрел на то, как ему неожиданно и совершенно бессмысленно поправили одеяло.
Ватаева встала.
— Я пойду. Отдыхайте.
Завтра все будет хорошо.
Когда она была уже у двери, Булат сказал:
— Я все понял про Гулю. Я ее не обижу. Никогда.
Она не обернулась.
— Это прекрасно. Потому что если моя девочка будет из-за вас плакать — я откушу вам голову.
И медленно выплыла из палаты.
Расхохотался Булат, уже когда за Миланой Антоновной закрылась дверь.
И здесь у них все не как у людей! Некоторым мужчинами и одной тещи хватает за глаза, а у Булата их две! И какие! Хороший и плохой полицейский в чистом виде. Но никаких возражений по этому поводу у Булата не было.
А вечером пришла Гульнара и добила его окончательно. Булат недоверчиво разглядывал открытку с розовыми мишками и сердечками. А это еще от кого?!
Внутри было написано совсем незнакомым почерком:
«Булат, поправляйся скорее, пожалуйста! Мы очень хотим самбуки. Карина и Лиана».
Пожалуй, это было лучшим напутствием перед завтрашним консилиумом.
***У Вадика золотые-платиновые-бриллиантовые руки. А еще он жуткий перфекионист, педант, зануда и перестраховщик.
Булат безоговорочно верил в руки, интеллект, опыт, профессионализм и вообще в целом во всего Вадима. Но этот упертый тип собрал целый консилиум по его, Булата, поводу. Привлек какую-то звезду ортопедии и вообще суетился как мог. А Булат практически не волновался. Почему-то уверенное «Все будет хорошо» от Миланы Ватаевой он воспринял как стопроцентную гарантию.
Консилиум постановил, что показан аппарат Илизарова. Этот вариант был бы бесспорным, если бы не пластика стопы. А так — были, что называется, нюансы.
Но все же добро дали, и Булат выдохнул. Он хотел этого. Это значит, что Булат скоро встанет на ноги. Да на костылях, да, с ограничениями, но встанет! Уткой Булат был сыт по горло в больнице, и возможность обеспечить себе хотя бы минимальную мобильность и самостоятельность была для Булата жизненно важной. Теперь можно и домой.
Если бы Вадик не был таким душнилой.
— Никогда не думал, что ты такая зануда.
— Это ты меня в операционной не видел.
