Но Гульнара об этом не знала, поэтому она просто всхлипнула, нащупала сзади рукой стул и медленно на него опустилась.
— Вадик… Что случилось?.. — и она снова всхлипнула.
— Я никогда не научусь об этом правильно сообщать! — с каким-то непонятным раздражением отозвался Коновалов. Гульнара не понимала, за что он на нее сердится. И, самое главное, что с Булатом и почему по его номеру говорит Вадим?! По лицу потекли слезы, и Гуля их шумно сглотнула. Коновалов коротко выругался. — Так, только не реви. Жив он, жив!
Эти слова оказали на Гульнару какой-то противоположный эффект.
Наверное, Вадим хотел ее успокоить. Но то, с каким нажимом и напряжением он произнес это: «Жив он, жив!», говорило о том, что был и другой сценарий развития событий. Да что же случилось?!
— Вадюша… Скажи мне, пожалуйста, я умоляю…
— У тебя капли какие-нибудь есть под рукой, успокоительные?
— Есть, — не моргнув глазом, соврала Гульнара. Вадим снова коротко выругался.
— Ладно, слушай. Булату всекли в бок на перекрестке.
Похоже, водитель был пьяный, а может, и под наркотой.
— Булат… Булат попал в аварию?!
— Да. Подушки сработали вкруговую, но дверь в него все-таки вмяло. И ногу ему разбарабанило.
Все тело, кажется, разом утратило всю свою физическую плотность и лужей стекло вниз, под стул. И вокруг какая-то гулкость, словно Гульнара оказалась в огромном пустом помещении. И непонятно, как в этой пустоте и гулкости можно говорить — шептать или кричать.
— Что… что это значит?.. Он… Он… — Гуля стала захлебываться этим «он», не в состоянии сказать ничего дальше.
Вадим опять выругался."
"— Да нормально все! В целом. Ампутации удалось избежать. Все, что мог — я сделал. Дальше Булат должен справиться. Ногу я ему собрал. Заодно и стопу выправил, раз уж он ко мне на стол попал, и ногу я вскрыл. Только что вот из операционной вышел, и сразу тебе позвонил.
Мысли скакали по одному им ведомому и совершенно не контролируемому Гульнарой маршруту. Вадим — друг Булата. И вот один друг другому разрезает ногу.
Такая вот дружба у врачей. А потом вдруг в голове ярко вспыхнула картинка — ослепительный белый свет, острый блеск хирургической стали и алая кровь. Много-много крови.
Что-то булькнуло в горле, похоже на рвотный спазм и, одновременно, на всхрап.
— Гуля! — заорал в трубке Коновалов.
Она положила руку на горло, сжала. Через силу выдохнула.
— Я здесь. Все в порядке.
Она обязана быть в порядке. Она обязана быть сильной. Ради Булата.
