– Мы с собой столько понабрали, что на неделю хватит. А на улице уже ночь. Куда ты поедешь?
– В круглосуточный магазин, – недоумевая, жму плечами.
И только после вспоминаю, что у тещи в деревне все работает до обеда. В крайнем случае до пяти-семи вечера. Поэтому для нее это звучит странно.
– Не нужно никаких магазинов. У нас все свое, натуральное, полезное. – Да-да, и это я тоже прекрасно помню.
Поэтому не спорю. Отношу указанную сумку на кухню. Любовь Викторовна достает упакованную отварную курицу, яйца, картошку, овощи, зелень, хлеб, сало, бутерброды и еще гору продуктов, явно рассчитанных не на пару дней пребывания.
– Располагайтесь. Я пока приму ванну. – Оставляю ее и пасынка и ухожу за сменной одеждой.
Торопиться сегодня все равно некуда. По пути успеваю набросать смс Яне, что доехал. Пожелать спокойной ночи. И получить ответ в виде смайлика-сердечка. На душе теплеет. И на лице расплывается глупая улыбка.
Все-таки ни один даже самый обалденный секс с профессионалкой, но без чувств не сравнится с такими отношениями, когда тянешься ко второй половине душой, когда всего пара слов способна сделать из тебя счастливого человека.
Даже без близости. Даже на расстоянии."
"Увы, но подобное ощущение я испытывал и испытываю только рядом с Яной. Никакие другие отношения не давали мне такой полноты эмоций и глубины погружения. И я очень боюсь их потерять.
После недолгого плескания в ванне я переодеваюсь в простую футболку со штанами и, гонимый голодом, возвращаюсь на кухню. В воздухе приятно пахнет жареной картошечкой.
– Садись, поешь, – суетится теща, хватая чистую тарелку и накладывая из пластиковой миски, разогретой в микроволновке, картошку. – Ритка учудила тоже. Ни крошки еды в доме! Я как чувствовала!
– А Ваня где? – ищу глазами мальчонку.
– Устал. Я его спать отправила. Завтра тоже день тяжелый. Беготни выше крыши. – Я порываюсь спросить, что за дела дернули их приехать в столицу, но Любовь Викторовна меня опережает: – Несчастье на мое голову. Вот чего ей не хватало, скажи? Ведь все для нее.
– Она закусывает губу, качая головой и протягивая мне кусок хлеба. – Ты не суди ее строго, Эдик. Глупая она, молодая. Жизни толком не видела. Это я виновата. Что она в деревне видела? По колено в грязи и помете. С утра до ночи, с утра до ночи. И так каждый день. А этот хмырь ей золотые горы пообещал, позвал в свою эту Европу, будь она неладна! Перспективы, карьера! А тут что? Чем ей Россия не угодила?
Я замираю на доли секунды, переваривая услышанное.
