— Постараюсь это учитывать и в дальнейшем, чтобы не напомнить случайно о твоем обещании сопровождать меня на званый обед.
Сейчас я намеренно ему досаждаю. Чувствую, что дистанция между нами снова опасно укоротилась. Меня впервые тянет к мужчине столь очевидно, вопреки решениям разума, и это безумно пугает! — Жаль кстати, что тебе придется поехать со мной к сиру Крёзу.
— Почему? — его лицо заметно мрачнеет.
— Пока отчим и Гретта в отъезде, тебе было бы легче искать пояс.
Меньше помех.
— Все не так просто, фэйри…
Внезапно дверь шумно распахивается, и в комнату вваливается Ксимена с полураспущенным корсетом. Румяная, довольная, на нижней губе — крошка хлеба. Видно, только поужинала.
— Ой… — она моментально замечает огромную, на пол помещения, фигуру Хродгейра. Хмурится, обращаясь к нему. — Так… Это личные покои юной госпожи.
Здесь не место мужчине.
Торопливо заявляю:
— Хродгейр любезно согласился починить мне шкаф. Он закончил и уже уходит.
— Добрых снов, госпожа, — официально прощается мужчина и исчезает за дверью.
— Шкаф, говоришь… Хм… — Ксимена бросает взгляд на конкретно покосившийся от старости шкаф. Если его и чинили, то примерно пару веков назад. Женщина воинственно упирают руки в бока.
— Вот уж не думала я, что придется говорить такое тебе… Всегда считала, что на двоих с Греттой все благоразумие досталось тебе.
Неужто госпожа Альвира не рассказывала дочери, как подобает вести себя скромной, воспитанной деве?
— Ох, Ксимена…. — вздыхаю. — Не всегда следование правилам спасает от неприятностей. Иногда во избежание серьезных проблем, приходится нарушать заведенные обычаи.
— Ты уж больно мудрствуешь, госпожа.
Только я тебе по-простому скажу. Коли будешь и дальше по безлюдным углам с полукровкой ныкаться, мне придется обо всем рассказать твоему отчиму, ты уж не обессудь!
— Ты… На меня донесешь? — не верю своим ушам.
— Ради твоей же пользы, госпожа! А то ведь потом ни одну проверку фамильным браслетом не пройдешь, — добивает она меня моим же козырем. — Опозоришься. И семью опозоришь.
