— Чего ты боишься?
— Страшно знать, кто убийца. Вдруг он прознает обо мне и укокошит, чтобы молчала… Я бы и тебе не говорила о своем даре, если бы Нойме тебя не упоминула… Ты уж не серчай, юная госпожа… Нойме сказала, что следующей пропавшей девушкой станешь ты. Так и сказала: «Если хозяйская дочка не поостережется, то станет следующей. Десятая девушка окончательно закупорит круг, и тогда быть войне.»
— Закупорит? Двадцать лет живу, но впервые меня назвали пробкой для удержания мира! Она именно так выразилась?
— Не цепляйся к словам, госпожа! Хоть подробностей мне всех не упомнить, но главное я в башке удержала.
Если не поостережешься, станешь следующей пропавшей без вести.
— Нойме назвала моя имя? — с подозрением расспрашиваю служанку. — Ты уверена, что она не Гретту имела в виду? Она не меньше меня подходит под определение хозяйской дочки.
— Ох, госпожа… — моя собеседница краснеет и опускает глаза. — Вот еще одна причина, по которой я не выпячиваю свой дар… Он бесполезный! Как с мертвяками поболтать — всегда пожалуйста! А запомнить все от и до и людям живым выложить не могу.
Ух, память моя никакующая! — белой полной ручкой Ксимена сердито молотит себя по чепчику и, чуть успокоившись, продолжает, — В общем так… Одна из вас в опасности. А которая — разбирайтесь сами!
Глава 17
Не сомневаюсь, отчим по-прежнему имеет на меня виды. Поэтому остаток дня держусь неподалеку от Ксимены, буквально следую за ней по пятам.
Ее темно-красная юбка — мой главный ориентир. Где бы я ни находилась, слежу, чтобы он не отдалялся от меня дальше, чем на несколько метров.
К счастью, женщина общительна и, похоже, искренне рада дополнительной паре рук во время глажки и разноса господского белья.
Пока помогаю служанке, постоянно чувствую на себе чей-то взгляд, от которого невыносимо свербит затылок. Однако стоит мне оглянуться, как это ощущение слетает с кожи подобно напуганной бабочке.
Во внутреннем дворе полно людей, занятых своими делами. Кто-то рубит дрова, кто-то кур забивает для господского стола.
Вроде бы никому до меня нет дела.
В очередной раз резко обернувшись, начинает казаться, что я схожу с ума. Ощущаю себя уязвимой и… голой как будто.
Поскорее бы отсюда убраться! В замке у меня связаны руки. Чересчур мало опыта, чтобы помочь маме и слишком мало сил, чтобы уберечься от отчима. Возвращение в школу к суровым наставницам видится теперь заветным чудом. Ведь там наибольшая опасность — получить нагоняй за неправильно составленное зелье.
