Может, странствующий эльф обратит на меня внимание! Я хочу ощутить власть над сильными мира сего…
— А я хочу спать! — перебиваю ее, с трудом подавляя зевоту. — И еще хочу, чтобы твой отец не убил меня за то, что потакаю твоим безумным желаниям! Неужели ты не понимаешь, что статус невесты скатится на самое дно, если кто-то прознает про твои ночные похождения!
— Никто не прознает. Мы нацепим карнавальные маски и представимся чужими именами. Даже говорить будем другими голосами. Смотри, — она откашливается, и тоненько продолжает, — Я все продумала.
Ты будешь Клеей, моей служанкой. А я буду сирой Фавритой, незаконной дочерью короля. Ненадолго. К утру вернемся!
— В лесу опасно по ночам. Ты всю жизнь здесь живешь. Должна лучше меня это знать!
— Только пешим опасно, но мы не пешком пойдем! Тут до трактира всего-то минут за двадцать можно доскакать… Я как раз пару надежных лошадок привязала у ворот…
— Да простит мне ваше незаконнорожденное величество, но нет. Дерзну вам отказать!
— Ну Ханночка, ну миленькая… Ну пожалуйста! Хочешь, я тебе свои любимые жемчужные бусики подарю и платьице розовенькое, шелковое… Ну сходи со мной в трактирчик всего разо…
— Нет!
Разворачиваюсь и шагаю в сторону кухни, как вдруг Гретта жестко чеканит мне вдогонку:
— А я все равно пойду.
Даже одна. И если со мной что-то случится… В моих вещах Рыська найдет записку. Там черным по белому написано, что это ты меня подговорила сходить в трактир!
Ох, подлая! Пряником соблазнить не удалось — так взялась за плеть?
Разворачиваюсь к ней и сминаю в пальцах подол платья.
Руки чешутся — так охота сестру схватить за ухо и притащить к родимому батюшке. Пусть посадит ее под домашний арест на недельку — пресечение свободы этой занозе пойдет только на пользу!
А еще лучше пусть отправит ее чистить конюшню в назидание…
Но Гретта словно читает мои мысли. Отпрыгивает от меня подальше и шипит:
— Если ты все расскажешь отцу, я поклянусь перед Храмом Великого, что ты среди ночи заманила меня на кухню, а твой полукровка попытался взять меня силой! Еле вырвалась! Как ты думаешь, что после этого сделают с ним сделают?
— Что ты несешь, сестра! Он на грани жизни и смерти, едва дышит! Неужели ты и впрямь думаешь, что твой отец тебе поверит?
— Не поверит, конечно! Но ведь ему уже давно хочется наказать дерзкого слугу, так что он не удержится от соблазна!
После такого коварства теряю дар речи.
С трудом держу себя в руках.
Гнев переполняет грудь и проливается за ее пределы.
