Явно лорд вне себя от ярости. Вожделенная власть была так близко, что казалось, протяни руку и вот она!
Никогда не понимала подобных людей, кто ставил богатство и власть выше любви и жизни.
— Да, — ответил Грегор и его ладонь сместилась на мой живот. Накрыла, согревая прикосновением, а я даже дышать в тот миг перестала, чувствуя, как растекается под кожей тепло.
— Главное, помни, что я умру, но не дам тебя в обиду! — сказал муж.
И как мне было не поверить его словам, в которых звучала такая искренность и любовь?
— Теперь к сути, — продолжил король.
— Один из моих людей, направленных в Ранногар якобы для присмотра за леди Клаудией, во время отсутствия Роттергейна, смог пробраться в его кабинет и отыскал там древний фолиант. Истинную книгу о сущности пар, таких, как мы с тобой.
Я заинтересованно заелозила в руках мужа, и он торопливо наклонился к моему уху, шепнув:
— Перестань. Я пытаюсь быть серьезным, а ты своими коварными действиями отвлекаешь меня!
Голос прозвучал шутливо, но я почувствовала, что он не шутит.
Вот прямо под своими бедрами, прижатыми к низу живота Грегора, и почувствовала.
— Ой, — проговорила еле слышно.
— Так что не отвлекай! — попросил он и поцеловал кончик моего уха, заставляя низ живота свернуться в тугой узел болезненного желания.
Вот же… называет коварной, а сам?
— Нам придется обезвредить Венделя сейчас, пока он здесь, — сказал Огненный. — Я боюсь потерять его из виду. Боюсь, что он сможет найти способ навредить тебе через меня."
"— Но как? — удивилась я тихо.
— Истинная пара потому и называется такой, что мы после обряда становимся единым целым. Наши судьбы, наши сердца и жизни — все связанно. И, если тебе будет плохо, я почувствую. А ты поймешь, когда плохо мне. Да, это умение откроется не сразу. Пройдут месяцы, а может и годы, я не знаю точно, как будет у нашей пары, но мы станем очень близки во всех, — я услышала его насмешку, — отношениях.
— Ты хочешь сказать, что, если пострадаю я, пострадаешь и ты? — поняла я. И страх, липкий, как паутина ранней осенью, сорванная ветром с травы, коснулся лица и рук.
Забрался под одежду.
— Получается, так, — кивнул муж. — Но я слишком силен для Роттергейна. А ты… — он вздохнул.
— Я — твоя слабость, — поняла я. — Твое уязвимое место!
— Да. И моя сила, — поправил он меня. Развернул так, чтобы наши взгляды встретились. — Ты то, о чем я даже не смел мечтать. Ты мое счастье и то, что заставляет меня жить дальше. Ты, никто иной.
Его словам хотелось верить.
