Даже сейчас, когда сверкали, отражая свет свечи, с пламенем, утопающим в самой глубине.
Невольно подняла руку, потянувшись к отражению. И оно повторило мое движение, только я не успела подойти и коснуться поверхности зеркала. Звук открываемой двери заставил меня застыть на месте, а затем повернуть голову, когда в помещение вошел человек.
Мое промедление длилось несколько секунд, за время которых мужчина в белом костюме закрыл за собой двери и шагнул в мою сторону.
— Ваше Величество! — только и успела проговорить, а затем встала, распрямив спину, но опустив взгляд.
Словно боялась, что он увидит мои глаза и все поймет.
— Клаудиа! — услышала в ответ, и король подошел так близко, что между нами осталось совсем ничего. Казалось, качнись я на встречу, и наши тела соприкоснуться. Но я стояла на месте, так и не решившись поднять глаза.
— Откуда такое смирение и покорность? — прозвучало несколько язвительно и я, сглотнув вязкий ком, сделала над собой усилие, и подняла голову. Почти сразу взгляд встретил ответный.
Холодный, с жаром, томившимся в самой глубине, едва различимый под этим напускным равнодушием.
— Даже непривычно видеть вас такой, — хмыкнул мужчина, а я смогла лучше разглядеть его лицо. Нет, я и прежде встречалась с ним и вполне успела рассмотреть со всех ракурсов. Но никогда мы не были так близко. Не стояли, лицом к лицу. Никогда я не чувствовала его дыхания, отдававшего дорогим сладким вином, и тепла тела, слишком горячего, так что я даже сейчас ощущала этот жар.
А его глаза… Напрасно я решила, что они холодны. Нет. Сейчас в них зарождалось пламя желания. Дикое, необузданное, как и сам мужчина.
Что и говорить, он был красив. Высокий, статный, с широкими плечами и узкими бедрами, длинноногий, сильный… А лицо… И этот взгляд порочного ангела. Я и не сомневалась, что он был порочен. Слышала, как придворные дамы обсуждали внешность Его Величества. И почти каждая из них мечтала оказаться в его постели. А повезло мне. Если это только можно назвать везением.
— Неужели ожидание близости заставило вас стать более покладистой? — рука короля поднялась. Коснулась моего подбородка, обжигая этим касанием. И я заставила себя остаться на месте, а не ринуться назад, в тщетной попытке избежать неминуемой участи.
— Я вся ваша, мой король, — сказала то, что должна. И увидела, как улыбка, хищная и привлекательная, растянула его губы, при этом не затонув глаза. Выражение их осталось прежним.
