С дождем, бившим в окна, с почти яростными порывами ветра, рвавшими тяжелые облака, медленно плывущие над Ранногаром(5) и бросавшими на замок и окрестности такую могучую тень, что казалось утро обратилось вспять. И в свои права снова вступила ночь. Но Вендель Роттергейн едва посмотрел на ненастье, пока умывался из бронзового таза, стоя в своей спальне и почти не глядя на слугу, державшего пушистое полотенце.
Но едва он обтер лицо, как за дверью раздались торопливые, тяжелые шаги, и мгновение спустя прогремел стук, от которого слуга повернул голову и вздрогнул.
— Кто там еще? — резко произнес Вендель, швырнул в руки лакею полотенце и жестом показал на таз: «Убери!» — после чего вышел на середину комнаты и громко сказал:
— Входи.
Вошедший выглядел крайне возбужденно. На узком лице сверкали яркие глаза, взгляд остановился на лорде Роттергейне, и мужчина быстро поклонился, уже в поклоне сказав:
— Срочные новости из королевского замка!
Вендель прищурил глаза, а затем оглянулся на слугу, поднимавшего таз с водой, и рявкнул ему:
— Поторапливайся!
А уже когда за спиной лакея закрылась дверь, указал вестнику на смежную дверь, где находился небольшой кабинет Венделя, заменявший ему гостиную и обставленный по вкусу владельца замка.
— Что еще произошло? — спросил он в нетерпении.
Мужчина закрыл за собой двери и обернувшись к лорду, поклонился ему. Говорил он быстро, но по мере услышанного лорд Роттергейн сперва потемнел лицом, а затем, обдумав услышанное, криво улыбнулся.
Новость его удивила.
Зато она многое объяснила и, как оказалось, вины его дочери в том, что произошло, почти не было.
«Надо же, — подумал он и отошел к окну, взмахом руки отпустив вестника, — истинная пара. Давно свет не слышал о таком!» — он и сам не думал, что подобное может быть правдой. На памяти лорда Венделя, а жил он достаточно давно и многое успел повидать, не встречалось ни одной пары, посланной друг другу богами.
— Это даже лучше, чем я мог себе вообразить, — он проговорил фразу вслух, когда за спиной тихо закрылась дверь.
— Пусть королева вынашивает дитя. Пока не станем ее трогать, и Огненные успокоятся. А когда придет время, мы нанесем удар. И больше не будет в королевстве правления Огненных. Придет эпоха Водных, как и должно быть. Слишком уж долго засиделись они на троне.
Он улыбнулся и устремил взор на темное небо, такое же темное, как и его собственные мысли.
Где-то вдалеке, набирая силу, прогремела гроза. И лорд Роттергейн тихо рассмеялся.
