Помнила его руки на своем теле, как врывался в меня, словно хотел наказать за неприязнь к той, кто была тогда его настоящей женой.
— Тогда что? Есть особые пожелания? — он сделал вид, что не заметил моей отстраненности.
— Есть, — кивнула я, ткнула пальцем в договор, — вам стоит внести один важный пункт.
По его вспыхнувшему насмешкой взору, поняла, что он придумал себе совсем не то, о чем я попрошу. Возможно, мой пункт его немного удивит, но вряд ли огорчит.
— Я хочу, чтобы вы указали и подписались под тем, что не станете посещать мои покои, как супруг.
И я не буду выполнять свои обязанности и делить с вами ложе, — проговорила, чеканя слова. — Ребенок уже есть. А потому я не хочу, чтобы вы… — и не договорила. Что-то страшное вспыхнуло в его глазах. Нечто такое, отчего мне захотелось броситься прочь из этого богатого кабинета. Но Грегор не позволил. Его руки будто сами собой оказались на моей талии. Мгновение, и вот уже я сижу на столе, а он прижался ко мне, заставив раздвинуть ноги, чтобы быть ближе.
Мой сдавленный возмущенный выдох, и его правая рука покинула талию, скользнула по спине и шее, зарылась в волосы, обхватила пальцами тонкую шею, надавив.
Он впился в меня долгим взглядом, заставляя смотреть себе в глаза. А я, признаться, сразу запаниковала. Рука у дракона была сильная. Держала крепко, хотя и не причиняла боли. Но было понятно — дернусь, попробую вырваться, не отпустит. Я искренне не понимала, в чем проблема. Неужели, его задело то, что я не желаю делить с ним постель? Да на королевском дворе желающих заменить королеву на брачном ложе пруд пруди.
Королю стоит только поманить пальцем и любая будет рядом. Но не я. Не хочу и не желаю. Хватит с меня одного раза. Предостаточно.
— Не нравлюсь? — спросил он густым тягучим голосом, за которым скрывалась злость. Вот так, из улыбчивого хозяина жизни, Грегор превратился в жестокого повелителя судеб. И теперь, вероятно, хотел, во что бы то ни стало изменить мою. И я поняла свою ошибку. Отказывая ему я, кажется, задела его мужское самолюбие, которое уже и так было уязвлено обманом Клаудии.
В котором я, кстати, сыграла не последнюю роль.
«Дура!» — сказала сама себе, а вслух проговорила, продолжая дерзить и не понимая, что делаю: — Не нравитесь, Ваше Величество.
Он стиснул зубы так сильно, что я услышала, как они заскрежетали."
"— И так? — вдруг спросил он, а его рука, лежавшая на моей талии, опустилась на бедро, обжигая прикосновением даже через ткань платья.
