Прижала ладонь к щеке, глядя с удивлением на Клаудию, и даже не пытаясь скрыть гнев, который несомненно отразился на моем лице.
— Пошла вон! — прошипела королева. — И чтобы духу твоего здесь не было!
Просить себя дважды не стала. Ринулась прочь из покоев Клуадии. Кажется, я даже забыла прикрыть двери. Щека пылала, боль была нестерпимой. Дракониха вложила в удар магической силы, а значит, через время лицо изуродует синяк с отпечатком ее ладони. Но что было самым обидным, она ударила меня не за что. Просто сорвавшись.
Из-за того, что король не уделяет ей должного, по ее мнению, внимания.
Я выбежала из покоев, столкнувшись на пороге с фрейлинами Клаудии. Они расступились, давая мне дорогу, а одна удивленно произнесла:
— Исса Мильберг? Да вы горите!
Быстро поклонившись и не отнимая руки от бедного лица, пошла быстрым шагом, думая о том, что мое лицо видимо, так пылает от стыда, что даже фрейлины заметили. Дальше по коридору сорвалась на бег и остановилась лишь в своей комнатушке. Рука дрожала, пока я открывала замок.
Внутрь ворвалась, запнувшись о порог и почти сразу бросилась в ванную комнату, такую же крошечную, как и жилая комната.
И только там, взглянув в зеркало, чтобы оценить нанесенный моему внешнему виду урон, поняла, наконец, смысл фразы, сказанной фрейлиной.
Я горела.
Действительно горела. И это был не стыдливый румянец и не след от ладони Клуадии на коже. Нет. Все мое лицо было объято пламенем, словно под кожей спрятался маленький костер.
Взвизгнув, открыла воду и принялась плескать на себя, пытаясь сбить пламя.
Но оно продолжало гореть.
— Мамочка! — проговорила я, не понимая, что произошло. Нет, будь я огненным драконом, как Его Величество, подобное зрелище вряд ли меня бы испугало. Но я была всего лишь полукровка, и от дракона во мне был такой мизер, что я скорее считалась человеком, чем этим величественным зверем."
"«Это проделки королевы! — подумала я отчаянно и снова принялась умываться, одновременно пытаясь успокоиться. Ведь огонь меня не обжигал.
Он словно был со мной единым целым. И все же, я понимала, что Клаудия, видимо, наложила на меня какое-то проклятье. Иначе, как объяснить этот ужас, который сейчас происходит со мной?
— Прекрати! — заговорила я с пламенем, словно оно было живое. — Перестань! Я ведь боюсь! — и это была истинная правда. Что, если Клаудиа сделала так, что мне теперь всегда ходить с таким вот лицом? А может, это просто искусная иллюзия? Ведь огонь не причиняет мне вреда.
