Потому что она обречена. И Венделю было совершенно не жаль выскочку с человеческой водой в жилах вместо славной крови драконов. Такая, как она, лишь позор для рода Водных. Роттергейн даже представить себе не мог, что среди его народа появится такая, как Лея. То ли дело его дочь! Могучая дракониха. Сильная и в человеческом, и в зверином теле.
— Вина, милорд? — в покои постучался слуга.
— Да. Заноси, Тод, — кивнул ему Вендель и дождался, пока тот поставит поднос на столик. Повернувшись, смотрел на своего человека, переодевшегося в лакея.
А на самом деле одного из сильнейших воинов. Это несмотря на достаточно незаметную внешность и отсутствие развитой мускулатуры. Истинно, внешность бывает обманчива.
Вот так его человек на первый взгляд не отличался от остальных лакеев. Хотя, манеры были чуть менее напыщенными, и все же никто не заподозрил в нем воина.
Вендель переместился к столу. Взял в руку бокал, сделал глоток и посмотрел на своего человека.
Тод стоял на вытяжку, ожидая, что же дальше прикажет ему господин.
И Роттергейн произнес:
— Отправляйся к Его Величеству. Спроси, сможет ли король Грегор принять меня и намекни на то, что я намереваюсь уехать в скором времени.
— Да, милорд. Больше ничего?
— Пока ничего. — Улыбнулся Вендель. А про себя подумал, что Грегор уже должен был начать паниковать. Конечно же, мальчишка понял его игру. Знает теперь, на кого нацелена ярость Водных, а значит станет защищать свою королеву. Бросит все силы, чтобы уберечь ее. Истинные всегда поступают так.
Когда их половине грозит опасность, они не способны думать логично, а паника всегда приводит к ошибкам.
Глядя вослед удаляющемуся слуге, Водный думал о том, что спровоцировал Грегора достаточно. Осталось лишь, чтобы король сделал так, как надо ему, Роттергейну. И игра закончится быстрее, чем они оба предполагают. И трон будет принадлежать водным, как давно было предрешено.
Грегор вернулся только через несколько часов. Но все это время от него приходил человек и интересовался моим самочувствием.
А я лишь вздыхала, понимая, что хочу видеть не фрейлин и услужливых слуг, и даже не королеву Марию, а его одного. Только рядом с Грегором мне было спокойно и надежно. Сама не знаю, как получилось, что из ненавистного мужчины, причинившего мне боль, он стал так горячо любим. Неужели всему виной лента, связавшая нас и открывшая истинность нашей паре?
Увы, но я не очень верила в это. Хотелось думать, что мы сами вершим свою судьбу.
