В ту пору у него формировалось тело, подстраиваясь под растущего дракона. И вспышки гнева случались, но были не такими яростными и намного легче поддавались контролю. Не считая пару срывов, когда он попросту испепелил в своих покоях кровать и шкаф. Но это было давно и Его Величество полагал, что в силах сдерживать огненную сущность. Вот только с появлением Леи все пошло не так. С ног на голову…кувырком. И проснувшаяся не вовремя ревность может лишь усложнить его отношения с маленькой женой, которая и так не подпускает его к себе, к своему такому желанному им, телу.
Грегор еще раз пересек кабинет. Затем еще. Попытался в движении ослабить злость. В итоге вернулся к столу и хмуро посмотрел на дело рук своих. Кресло определенно стоило сменить. То, вот что он превратил его было непригодно для короля.
Выдохнув, мужчина сгреб со стола колокольчик и яростно позвонил, вызывая слугу. Вспомнил, как тот спешно ретировался, и криво усмехнулся.
Лакей, к своей чести, явился сразу.
Приоткрыл опасливо дверь и просунул нос, заглянув внутрь. Затем, увидев, что кабинет цел, облегчённо выдохнул и вошел, бросив взгляд на спину короля. Низко поклонился и замер, ожидая приказа."
"— Замените… — сказал Грегор и с силой пнул бедное кресло, лишь в последний миг придержав всплеск силы, отчего мебель не отлетела, впечатавшись в стену напротив, а лишь повалилась на пол, скользнув от стола на расстояние пару шагов.
— Не извольте переживать, Ваше Величество! — слуга метнулся вперед.
Кресло поднял с заметным усилием, потянул прочь. — Я немедленно пришлю служанку, и она все здесь уберет! — намекнул он на деревянный щепки и крошку, в обилии устилавшие пол под столом.
Грегор ничего не ответил, дождался лишь, когда кресло вынесут. Затем оправил камзол и оглядев кабинет, понял, что все же не сможет усидеть на месте.
В несколько широких шагов преодолел расстояние до двери и вышел, едва удержавшись, чтобы хлопнуть тяжелой дверью. Понимая, что ему стоит спокойно и по-братски объясниться с Кейзерлингом, пока тот не предпринял попытки очаровать его жену настолько, что по истечении девяти месяцев она захочет подтвердить чертов договор, и оставить его, своего законного мужа и короля.
Подобная неуверенность в себе самом злила и раздражала. Он впервые в жизни понимал, что если будет вести себя как ревнивый дурак, то потеряет ту, которую только обрел. А значит, придется сдерживаться всегда и во всем.
