Поэтому его богема так сильно любит – боится в немилость попасть. И прибить тоже страшится – вдруг после его смерти волшебным образом их грязное бельё всплывёт? Хорошо подстраховался проныра!
– Хорошо, спроси, может, и правда что-то есть. А сейчас предлагаю им немного нервы потрепать проверками, чтобы не скучали, пока мы ищем на них компромат.
– Не вопрос, сегодня позвоню в управление своему человеку и попрошу всех собак спустить на фирму Соколовых. Кстати, тоже странность: у отца Сони фамилия и имя такие же, что и у сводного брата его жены.
Может, совпадение, а может, и нет, – подметил Глеб.
– Ясно, что дело тёмное. Если то, что мы думаем, подтвердится, я самолично придушу этих гнид! Хотя я и так это сделаю, не прощу их за Соню! – взвилась мать.
Ну всё, мама мстительницу врубила. Ещё немного – и может на таран пойти. Сразу видно – прошлое она так и не отпустила.
– Глеб, можешь ненадолго меня оставить с мамой?
– Да не вопрос. Хватит пятнадцати минут?
– Вполне. – Только друг ушёл, я повернулся к маме и, взяв её руку в свои ладони, сказал: – Мам, хватит жить прошлым, отпусти его.
– Ты о чём? – напряжённо смотря на меня, спрашивает.
Тяжко вздыхаю и говорю как есть. Хватит с нас тайн, устал я от них.
– Мам, я знаю, при каких обстоятельствах был зачат. – Она охнула, и её глаза заблестели, но я продолжил. Если вскрывать нарыв, то тянуть нет смысла. – А также мне известно, что тебя шантажом заставили выйти замуж.
– Давно знаешь? – чуть слышно спросила она, отводя взгляд в сторону.
– Подслушал, когда ты моему деду об этом рассказывала.
– Мама всхлипнула и опустила взгляд. – Мам, оставь прошлое, хватит. Ты делаешь себе хуже, а не этому подонку, который, надеюсь, горит в аду.
– Сынок, легко говорить «оставь»…
Посмотрела на меня затуманенным слезами взглядом. И такая… в них затаённая боль, что сердце защемило. Но нужно покончить с этим, и жалости тут не место."
"– Нет, мам, мне было нелегко. Я жил несколько лет в постоянном страхе, что ты мне в любой момент можешь сказать, как сильно ненавидишь, что я противен тебе.
Я же живое напоминание о боли и унижении.
– О чём ты говоришь?! – встрепенулась она и, с любовью смотря на меня, коснулась ладонью моей щеки. – Ты моё счастье, как же я могу такое сказать?!
– Теперь я это знаю. – Потёрся щекой о родную руку. – Но также знаю, что такое испытывать боль от слёз своей матери, которая с наступлением ночи оплакивает свои мечты. Я часто стоял возле твоей двери и ждал, когда ты успокоишься и уснёшь.
