Когда начался минометный обстрел, они разбежались.
— Гришка!"
"Я опустился на колени. Тело успело застыть, торчала в сторону одеревеневшая рука. Рядом скулил, как щенок, Вася Колобов, парнишка лет восемнадцати. Я разрезал бинт, мне было важно узнать, кто убил друга. Голова держалась на застывших мышцах. Крупнокалиберная пуля, пройдя через гортань, перебила позвонки. Еще две пули обычного калибра угодили в спину, видимо, когда Гришу, уже мертвого, тащил на себе напарник.
Оставив тело, пошли с Колобовым к месту их засады.
Последнюю сотню метров, поляну с полегшей осенней травой, отчасти защищали деревья на берегу.
— Ты через эту поляну Гришу нес? — обернулся я.
— Да. Бежал с телом на плечах. Не знаю, откуда силы взялись.
— Макаронники стреляли?
— Еще как! Лупили из всех стволов.
— Повезло тебе. Да и Гриша защитил, две пули в себя принял, пока ты его нес.
Маковей выбрал для засады опасное, но довольно выгодное место. На противоположном берегу обрыв был прорезан оврагом, шириной шагов двести.
Здесь постоянно находилось боевое охранение с ручным пулеметом. Саперы натянули колючую проволоку и понатыкали мин. В эту прогалину пытались высадиться разведчики, но попали на мины. Вся группа погибла, а итальянцы чувствовали себя под защитой минного поля и многочисленных пулеметов в относительной безопасности. Даже установили в глубине оврага пару минометов. Отсюда имелась возможность вести более точный огонь, чем с высот.
Маковей видел, как свободно передвигаются итальянцы по оврагу, ходят по тропинке через минное поле набирать воду, удачно подстерег офицера и пулеметчика из охранения.
Тогда он ограничивался одним выстрелом и сразу уползал на запасную позицию. Но сегодня, когда появилось несколько целей, приказал напарнику открыть огонь одновременно с ним.
Оба выстрелили по два-три раза, получился явный перебор. Хотя действовали быстро, их засек расчет крупнокалиберного пулемета на холме и, не жалея патронов, буквально прочесал весь участок берега.
От тяжелых тринадцатимиллиметровых пуль не спас окопчик и половинка поваленного дерева.
Это была смерть близкого друга. Я знал из наших разговоров о его семье, о погибшем отце, младших братьях, которых скоро должны призвать в армию. Он переживал, когда ему перестала писать девушка, с которой он встречался до войны. Вышла замуж за лейтенанта, а тот через месяц погиб. Тогда Гриша написал ей письмо, и у них снова начали налаживаться отношения.
