Но нам эта победа шести человек погибших стоила, а седьмой от раны к вечеру умер.
Посыпались вопросы, и мне поневоле пришлось рассказать ту историю. Все бы ничего, но я упомянул, как немцы, прячась за броней, безнаказанно расстреливали наших бойцов, а мы сидели в сарае-ловушке. История не вышла за пределы взвода, но вызвала неожиданную реакцию младшего лейтенанта Егорова.
Он вызвал меня к Чистякову и высказал все, что думает. О том, что я никудышный командир отделения, заигрываю с подчиненными. Распустил язык и рассказываю идиотскую историю, как фашисты безнаказанно расстреливали убегающих, словно зайцы, красноармейцев.
— А потом этот меткий стрелок ухлопал механика-водителя, который случайно высунулся, и всех спас. В общем, снайпер-герой, а остальные в дерьме. Трусы и беглецы. Хвастун, а еще в сержантах ходит!
От обиды у меня затряслись руки, как в тот раз, когда я целился в механика-водителя. И хуже всего, что молчал командир роты Чистяков. Даже усмехался как-то нехорошо.
— Ладно, товарищ младший лейтенант, не разводи истерику, — наконец сказал он.
Я понял, что Чистяков недоволен взводным, но продолжать разговор в моем присутствии не стал. — Иди, Егоров, занимайся с отделением.
Я уходил, с горечью рассуждая, что даже ротный не сказал в мою защиту ни одного слова. Тут, как назло, из взвода сбежали двое новобранцев, в том числе один из моего отделения. Хотя их вскоре задержали (искал весь батальон и комендантская рота), я снова имел неприятный разговор с Егоровым, которого вызывали в особый отдел.
Расспрашивали про дезертира и других бойцов, ведутся ли пораженческие разговоры во взводе. Думаю, Егоров что-то наплел про меня, но Чистяков сумел все уладить. Через пару дней он вызвал меня к себе. Присутствовал и Максим Усов, назначенный помощником командира взвода.
— Слушай, Федя, твой рассказ о том, как немцы расстреливали убегавших бойцов, может плохо кончиться.
— Не убегавших, а прорывавшихся к своим, — угрюмо поправил я. — Они все с винтовками шли, чтобы дальше воевать.
— Теперь это уже не имеет значения.
Егоров на тебя крепко обозлен, особенно после беседы с особистами. Пока он меня побаивается, но может вытряхнуть весь мусор и тебя крайним сделать. Диверсант в ротные рвется, две вакантные должности в полку имеются. Он один из кандидатов, а тут дезертирство. Сразу двое из его взвода. Очень просто в стрелочники попадешь, да еще пораженческие разговоры припишут.
— Не дураки же они, чтобы всякой ерунде верить, — вскинулся Максим Усов.
— Поверят.
