Кроме автоматов, винтовок, захватили станковый пулемет МГ-34, ящики с боеприпасами, гранатами, фаустпатронами. Обеспечили запасом мин приданный батальону взвод 82-миллиметровых «самоваров».
Рота потеряла убитыми семь бойцов. Основные потери пришлись на наш взвод. Конечно, жертв оказалось бы меньше, если бы помогли самоходные установки, но у них имелась своя задача. Оживленный разговор подвыпивших командиров понемногу затих. Данкевич являлся неофициальным заместителем ротного. Зиборов с досадой проговорил:
— Вечно настроение портишь.
— Могу уйти.
— Сиди. Нам только дрязг в роте не хватало. Если Егоров тебя не устраивает, переведу во второй взвод.
— Как хотите.
Минут через пять я все же ушел. Догадался, что разговор насчет меня не закончен. С испорченным настроением вернулся во взвод, сходил проверил посты, потом сидел на скамейке, курил, рассматривая звезды. Теплая в Венгрии осень. В наших краях дожди моросят, скоро подмораживать начнет, а здесь в гимнастерке даже ночью не холодно.
Подняли нас перед рассветом.
Начался марш по дороге, вслед за танками. Отношения с лейтенантом Данкевичем у нас наладились. Он вообще по характеру был смурной, лишь изредка оживляясь. В Белоруссии погибла почти целиком его семья и многие родственники. Но он не страдал излишним самолюбием, как мой покойный взводный Егоров на Дону. Когда я начал уставать на марше (давала знать старая глубокая рана на ноге), лейтенант позвал меня в свою повозку, конфискованную в поместье вместе с лошадьми.
— Садись. Чего ковыляешь?
— Дойду потихоньку.
— Обижаешься? Ну и зря. Садись, тебе говорят.
Так и ехал с ним весь долгий остаток марша. А шли мы с короткими передышками двое суток.
Потом начались сильные бои на подступах к городу Дебрецен, третьему по величине городу Венгрии. Здесь, кроме венгров, нам противостояли немецкие части, сопротивление оказывали ожесточенное. Признаться, такого не ожидал. Когда пришел в полк, думал, что теперь, в конце сорок четвертого года, отступающие на всех фронтах немцы уже сломлены морально.
Но хорошо отлаженный механизм прусской закалки продолжал четко действовать. По-прежнему фрицы дрались до последнего, не желая сдаваться в плен.
Венгерскую 2-ю армию зимой сорок второго — сорок третьего года разгромили под Воронежем. Венгры потеряли 150 тысяч убитыми и пленными. Но здесь, в своей стране, они сражались совсем по-другому. Под Дебреценом полк и дивизия понесли большие потери, в том числе в уличных боях.
