Жена с детьми жила в эвакуации, младший сын умер от болезни и недоедания. Получив сообщение, что муж пропал без вести, она с кем-то сошлась. Позже родила дочь, сожитель исчез. Сергей Балакин с трудом отыскал семью, но простить жене измену не мог. Уехал, оставив лишь немудреные подарки. Осенью сорок третьего, не выдержав, вызвал жену в Старую Анну и снова зажили вместе. Не слишком гладко, со взаимными упреками и скандалами.
К сожалению, на тихой военкоматовской должности Балакин продержался недолго. Он, как и Горяев, крепко выпивал.
По утрам его трясло, он похмелялся самогоном, который тащили в военкомат каждый день. Кроме того, стал принимать подношения в виде продуктов, а они стоили на рынке большие деньги. Относил кур, яйца, масло в семью, чтобы подкормить ослабевших после голодухи детей и жену.
В то голодное время трудно было устоять от соблазнов, да еще имея на руках семью. Люди предлагали за отсрочку от призыва для их детей немалые подношения. Однажды столкнулся в одной из деревень со следующей ситуацией.
Пасечник, у которого болел сын, предложил мне бидон меда, килограммов тринадцать-пятнадцать.
— Скажешь, что не видел моего Ваську, — уговаривал он. — Я на отшибе живу, никто ничего не узнает.
Мед мне прописывали врачи, бидон решил бы проблему лечения на всю зиму. Подумав, я отказался, хотя Михаил Игнатьевич мне доверял. Пасечник не успокоился и обещал в придачу половинку свиной туши. Я ничего не взял и поторопился уйти. Потом я подсчитал, на рынке «эти подарки» тянули тысяч на двадцать рублей, не меньше.
Люди в Старой Анне хоть и неплохие, но, обозленные после многочисленных похоронок, замотанные тяжелым трудом, возмущались: «Наш лейтенант военкоматовский тащит живым и мертвым, а жена его потаскушка. Неизвестно, от кого ребенка родила». Действительно, Сергей, сам того не замечая, потерял чувство меры. В область послали анонимку, приехала комиссия, быстро во всем разобралась.
Балакина собирались отдать под суд, но поглядели на искалеченную ногу и пожалели.
Отправили на фронт. Мы проводили Сергея по-человечески. Организовали стол, пригласили приятелей и знакомых. Проводы в войну мало отличались от поминок. Плакала жена и крепко выпивший старший лейтенант. Словно оба чувствовали, с войны он не вернется. Так и получилось.
Однажды я сопровождал группу призывников до станции. Набралось человек восемь. В основном мальчишки и кто-то постарше, с кого сняли броню. Райсовет выделил подводу.
