Закуривая, спросил меня:
— Надоело здесь торчать?
— И надоело, и нельзя дальше. Фрицы пристрелялись, в «пешке» сплошные дыры.
— Не обижайся, что тебе спирту не дал, — сказал Морозов. — Ночью спать не придется. Получаем пополнение. Я пришлю сюда людей с младшим лейтенантом, будешь ему помогать.
— Значит, наступление?"
"— Я тебе ничего не говорил, и ты помалкивай. В атаке снайперы не нужны, пойдешь в цепи вместе со взводом. Если люди залягут, поднимай любым способом. Сам знаешь, в атаке медлить нельзя. Оказываю доверие, не подведи.
Появилась санитарка, привела еще нескольких раненых. Что-то шепнула на ухо Морозову. Тот вскинулся и позвал двоих. У них белели на руках свежие бинты, оба были кавказцы, из недавнего пополнения.
— Руки специально попортили?
— Нет, фашист стрелял.
— Не брешите, — матом покрыла их санитарка. — Сколько ребят хороших погибло. А вы с такими рожами, откормленные, как кабаны, друг в друга пуляли.
— Не обманывайте, женщина. Раны чистые, без ожогов.
Конечно, они говорили со страшным акцентом, но я не хочу их передразнивать.
Не та ситуация. Можно до бесконечности рассуждать о славных сынах всех республик, не щадивших себя в борьбе с фашистами. Но факт есть факт. Не очень хорошо воевали ребята из Средней Азии и с Кавказа. Хватало трусов и самострелов среди русских, однако у этих собратьев по оружию подобные штучки являлись очень распространенными. Сражаться, а тем более погибать за родину они не торопились. Комбат сразу поверил санитарке и оборвал кавказцев:
— Цыц! Слушай сюда.
Выбирайте сами, орлы с обосранной горы. Если топаете в тыл, то в карточке переднего края у вас будет стоять особая отметка. Учитывая обстановку, это верный расстрел. Вариант два. Возвращаетесь в окопы и продолжаете воевать. Решайте быстрее.
Оба самострела быстро заговорили по-своему. Кажется, спорили, что делать. Морозов их снова оборвал:
— Десять секунд на размышление. Время пошло.
Кавказцы, как подстегнутые, побежали к окопам.
Ночью пришло и быстро рассосалось пополнение.
Человек двадцать пять вместе с младшим лейтенантом остались возле самолета. Перед рассветом разносили водку. Пили по полной кружке, так как водку принесли и на погибших. Я тоже принял сто граммов, хотя делать этого не следовало. Просто не выдерживали нервы. Младший лейтенант суетился, советовался со мной, командирами отделений. Я его «успокоил»:
— Ничего не выдумывай. По сигналу ракеты бросаемся вперед. Ляжет один — лягут все.
