Обеспечив себе комфортную жизнь в хорошо защищенных блиндажах, они не желали рисковать жизнью и очень боялись попасть в плен. Отсутствие командиров сразу подмечалось бойцами и вызывало различные разговоры. Заметно снижалась дисциплина и активность.
Свою роль сыграла и такая вроде бы простая причина, как необеспеченность рот боеприпасами. Начальник тыловой службы полка, жизнерадостный бравый майор, проявил полную беспечность. Любитель выпить и посидеть в хорошей компании с подчиненными женщинами, он не обеспечил доставку патронов к автоматам ППШ и ручных гранат.
Автоматов в ротах имелось уже немало, их забирали у раненых, погибших бойцов. Не меньше десятка ППШ комбат Морозов получил со склада перед началом наступления.
В первый же день израсходовали почти весь боезапас к автоматам. Хозяйственники упорно подтаскивали ящики с винтовочными патронами. Конечно, в них нуждались, однако необходимые в ближнем бою ППШ из-за отсутствия патронов оставляли в окопах, подбирали винтовки.
Подобная ситуация возникла с гранатами. Вместо легких и простых в обращении РГ-42 зачем-то приносили противотанковые гранаты РПГ-40, весом более килограмма. Помощники старшины едва доволокли до самолета целую гроздь малоэффективных, тяжелых РПГ, которые в наступлении совсем не нужны.
После войны меня нередко спрашивали, верил ли я в победу в сорок втором и начале сорок третьего. Скажу так не слишком задумывался над этим вопросом. Если смерть гуляет рядом, о будущем не загадываешь.
Самому бы до вечера дожить. Когда похоронили двух бедолаг, снова про Саню Ваганова вспомнил. Спасут его в санбате или нет? Настрой в тот день был у нас хуже некуда. Поднималось солнце, значит, впереди бомбежка и возможная немецкая атака. Долго равновесие не удержать, либо немцы нас выбьют, либо остатки людей погонят в атаку. Наверное, в последнюю.
Бомбежка вскоре началась, но так себе, слабенькая. Три «Юнкерса» под защитой истребителей наскоро сбросили бомбы, отстрелялись и улетели.
Возможно, опасались наших «ястребков». Зато каждый час то в одном, то в другом месте хлопали минометы. Я сделал три выстрела. Не знаю, попал или нет, но вызвал огонь на наше укрытие.
Бомбардировщик Пе-2 после вынужденной посадки лежал на брюхе, с треснувшим в двух местах корпусом. Сержант Чепель примостился со своим двухметровым ружьем ближе к крылу. Его защищал не только корпус, но и массивный двигатель. Позиция казалась надежной.
